Покуда длится траур Шивани, никто не смеет ей указывать, что чувствовать, думать, какие слабости проявлять, и что делать дальше, - сам не знаю, откуда во мне столько дерзости, но меня, кажется, уже не остановить.
- Тем не менее, я твой командир.
- А она моя принцесса. И я подчиняюсь ее приказам, как законной наследнице. Кажется, это были твои слова, Кассар.
На это генералу нечего сказать, и мне сперва даже не верится. Он хмурится и снова смотрит в огонь, а я замечаю, как играют в свете пламени желваки на его челюсти. Злится. Но возразить не может, сам же утверждал, что престол ее по праву, а значит, каждое ее слово стоит выше его, как нашей законной правительницы. Так что...
Вижу, что и сама Шивани смотрит на меня странно. Впервые в ее глазах находит отражение не только ее внутренняя тоска и переживания, но и... Словно бы удивление вперемешку с восхищением. Ее впечатлила моя дерзость по отношению к Кассару? Никогда бы не подумал... Поднявшись на ноги вслед за мной, девушка берет меня за руку, украдкой уводя в сторону.
- Прости, любовь моя, если моя грубость и неуважение показались тебе чересчур...
- Эр, прошу, просто следуй за мной.
- Но...
- Молча.
Приходится прикусить язык. И не возражать своей возлюбленной даже тогда, когда мы подходим к ее шатру. Разумеется, я не раз бывал внутри, но только лишь для того, чтобы справиться о ее самочувствии, принести завтрак или охранять ее покой. Но отправляться вместе с ней внутрь столь поздним вечером.... Странно. Она решила отчитать меня с глазу на глаз? Благородно с ее стороны, но все же...
— Не верится, что ты и вправду послал генерала в пекло, - говорит Шивани, развернувшись ко мне лицом, когда мы оказываемся уже внутри.
- Я поддался эмоциям, - констатирую я этот факт, стараясь не поддаваться им сейчас.
- Ты буквально вынудил его прикусить язык, - я бы не поверил своим глазам, но, произнося это, девушка даже улыбается, невесомо, одним уголком губ, но мое сердце готово трепетать от счастья от одной лишь тени ее улыбки.
- И тебе это понравилось? — сам не понимаю, почему усмехаюсь в ответ.
Шивани молчит. Долго смотрит на меня, а я снова пытаюсь разгадать, что же у нее на уме, как и всегда. Замечаю в глубине ее глаз голубые искорки.... И оказываюсь покорен их необычайным, едва заметным танцем. Все вокруг: волшебство этого момента, аромат сладкой зимы, исходящий от девушки, безумная красота принцессы, тепло ее рук на моих плечах, я словно бы каждый раз влюбляюсь в нее заново. Каждый раз, как и в первый, готов отдать жизнь за один только ее взгляд.
— Поцелуй меня, — когда Шивани произносит свою просьбу, в первое мгновение мне кажется, что я ослышался.
Но я не могу ей отказать. Даже если прямо сейчас подо мной раззверзнется пропасть, а из неба на мою голову прольется огненный дождь, я не смогу поступить иначе. Все мое существо откликается на эту просьбу.
Наклонившись, я подаюсь вперед, легонько касаясь губ принцессы своими. Совершаю самое великое и непростительное кощунство... И в то же время - поддаюсь порыву самой чистой и возвышенной любви, какую только видел этот свет.
Все дальнейшее происходящее смешивается для меня в единый калейдоскоп счастья. Каждое прикосновение нежных пальцев, каждый стон, срывающийся с губ Шивани, ее настойчивое, горячее желание воссоединиться со мной так, как никогда прежде... Я служу ей и одновременно с этим наконец забираю свое. Обретаю и дарю любовь, что мы оба заслуживали уже очень давно. И пусть весь мир слышит, как страстно мы забираем у судьбы свой маленький, но такой огромный кусочек счастья и радости, столь необходимый нам обоим в эти темные времена.
- Прошу, давай сбежим?
Тихий голос Шивани раздается у самого уха, когда я, не помня себя, пребывая в плену отшумевшей страсти, будучи не в силах собрать воедино слова в осознанные мысли, лежу на ее постели, прижимая к своей груди самую совершенную девушку на свете.
- Я думал об этом, — честно признаюсь я. — Не один раз. Но не считал подобные побуждения правильными.
Принцесса приподнимается надо мной, ласково ведя пальчиком по моей щеке, смотря мне прямо в глаза. Попроси она сейчас вырвать сердце из своей груди или спалить весь мир дотла - я это сделаю. Что уж там до просьб о побеге...
- Я хочу оказаться там, где никто не будет знать, кто я, — тихо-тихо произносит она с неясной грустью в голосе. - Где мы будем любить друг друга.... И никто не станет напоминать нам о долге, судьбе или чести. Прошу, Эр.
- Как тебе будет угодно, любимая.
Я уже знаю, что на рассвете мы будем далеко-далеко. Что мне придется и впрямь забыть все, что определяло меня прежде: любовь к государству, прежнему императору, моей семье. Для меня отныне существует лишь она, моя Шивани. Моя принцесса, мой смысл, моя душа. Ее желания - мои желания. Я сделаю все для того, чтобы она была счастлива.
Это больше не наша война. Кассар поймет, я знаю. Если в нем осталось хоть что-то помимо жажды мести и бессмысленной ярости - он вспомнит, что значит любить. А если нет...
Наши пути и без того разойдутся навсегда. Ровно в тот момент, когда мы с Шивани отправимся прочь. Пересечем Выжженную пустошь, сядем в ближайшем порту на корабль... И отплывем далеко-далеко, в земли, где драконы всего лишь красивые сказки.
У нас получится. Для любви нет непреодолимых препятствий. Уж я-то знаю это, как никто другой.
10. Соглашение
Чароит
Сарракс говорит что-то о наступлении, которого он и его войско так долго ждали. С того самого вечера, как я пыталась сбежать, я стараюсь вести себя тихо, не привлекать внимания, не провоцировать и не спорить. Но внимательно слушаю все, о чем говорит дракон. Пока что не знаю зачем, вряд ли я смогу как-то использовать эти сведения в свою пользу. Но я знаю, что их столкновение с Кассаром неизбежно. Могу ли я хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию? Я задаю себе этот вопрос все время. Одно я знаю точно, что не собираюсь ждать, сложа руки.
- Сегодня ночью мы наконец пересечем границу. Почти все для этого готово, -не знаю, зачем дракон мне рассказывает о своих планах, но я всегда стараюсь слушать его с улыбкой, притворяясь, что я на его стороне.
Мы и впрямь близко к горам, что отделяют Серые земли от Выжженной пустоши. Подумать только, еще одно сражение пройдет в месте, которое когда-то уже повидало не одну страшную, жестокую битву. Сколько еще драконов должно погибнуть, пока не уймется эта бессмысленная вражда? С неделю назад мы окончательно вышли из подземелий, и теперь военный лагерь стоит так близко к границе, что высокие черные пики почти закрывают все небо.
- И что будет дальше? — тихо спрашиваю я, грея ладони у очага.
Сарракс нечасто позволяет развести настоящий костер, предпочитает магию. Я же отчего-то радуюсь любой возможности прикоснуться к чему-то рукотворному, неидеальному, созданному человеком, а не чародеем. Пусть даже и понимаю, что именно сегодня во всем лагере отдали предпочтение обычному огню, чтобы оповестить врага о приближении такой огромной армии. Дым застилает звездное небо, поэтому я и стараюсь не смотреть наверх. Только перед собой, прямо в пламя, тоскуя о своем не самом завидном положении.
- Мой братец наконец поплатится за то, что сделал, - отвечает Сарракс на мой вопрос, продолжая полировать лезвие своего меча.
Ожидаемый ответ. Он слишком часто повторяет именно эти слова, словно сам себя старается убедить в своем желании отомстить, непонятно за что.
Перевожу взгляд на руки Сарракса, завороженно следя за каждым его движением. Не понимаю, зачем ему столько оружия. Я видела разные ипостаси драконов и знаю, что они способны разрывать человека на части голыми руками. Однажды я спросила дракона а он ответил, что просто любит коллекционировать самые различные способы убивать. Я же тогда решила, что это очередная попытка скрыть истинное лицо за маской жестокости и равнодушия.