Мыс Доброй Надежды, Австралия, Новая Зеландия, Северная и Южная Америка на памяти людей среднего возраста были превращены в настоящие человеческие бойни и забрызганные кровью охотничьи угодья. Несомненно, сам по себе неукротимый восторг, который получают люди, убивая диких животных, сравним с экзальтацией, которую они испытывают, охотясь, заманивая в ловушки и убивая друг друга.
Охота на людей систематически устраивалась в Лакедемоне,[217] когда рабы становись слишком многочисленными и слишком упрямыми. Не так уж и невероятно, что, когда наши собственные избыточные «погрязшие в нищете десятины[218]» увеличатся в числе, они будут сокращены схожими облавами.
На каждой трапезе мы поглощаем плоть, глодаем кости, высасываем костный мозг и со вкусом пьём кровь, как делали это наши волосатые предки-троглодиты. Запасы продовольствия всех христианских наций состоят из тел и крови — шкур и мякоти равно человеческих толп и огромных стад низших организмов, — живых, умирающих, мёртвых. Жизни бесчисленных орд наёмников ежедневно превращаются в сочные бифштексы и филеи, чтобы те, у кого есть деньги, могли покупать и есть их. Мы жестоко боремся не только за жертв и за выживание, но мы также буквально пожираем друг друга с жадностью, наслаждением — и с обоюдного согласия. Как из этого можно понять, дарвинизм — не самая комфортная доктрина для толстых людей.
Общественные здания и суровые крепости, капитолии и тюрьмы, «храмы свободы» и увенчанные крестами соборы были возведены на точно таких же базовых принципах, на которых были построены пирамиды Она и дворцы Ниневии[219] — каждая заклёпанная балка, каждый железный поперечный брус, каждый бетонный блок, каждый цельный, обтёсанный и отполированный камень был в буквальном смысле возложен под предсмертный стон руками обесчеловеченных и порабощённых декадентов, неодушевлённых — «пустота рассудка, полнота поклонения».
Нет ничего аморального, ничего ненормального в этих мрачных фактах. Всё в совершенной гармонии с космическим законом — выживание сильнейших.
На гордом языке германского барда:
Поток живой чрез воздух вверх стремится, Живые благословенья, взгляни, как изгибаются они, Миры спокойные от перемен хранят, И нескончаемая гармония рассеянна повсюду.Инстинктивно мы понимаем, что борьба за выживание абсолютно необходима. Мы чувствуем, что природа не совершает ошибок, и мы принимаем её диктатуру, потому что мы должны, а не потому что она была красноречиво сформулирована возвышенными мистиками, или снова и снова повторена тысячами человеческих микрофонов.
8Любой неискажённый поддельными выдумками аргумент, который провозглашает природа, является — правильным. Чем больше человек отдаляется от природы, тем дальше он уходит от правильного. Быть правильным значит быть естественным, и быть естественным — значит быть правым. Солнце сияет, значит, это правильно, что оно должно сиять — дождь проливается, значит, это правильно, что он должен проливаться — волны наступают и отступают, значит, это правильно, что они должны отступать и наступать.[220]
Законы Дарвина существуют — и могут быть увидены в действии — они практикуются — и ежедневно демонстрируются — значит, они также правильны. Это не мечта вроде «религии», это не изобретение вроде «моралей»; это не притворство типа «бога». Это космический факт, такой же, как сияние солнца, как дождь, как прилив и отлив! Природа не устанавливает идолов, не утверждает суеверий, не изобретает Десяти заповедей. Эти игрушки и оковы были воздвигнуты человеком для собственного вечного — проклятия.
Ни морали, ни законы, ни кредо не являются первичными принципами, но они могут (наверное) иметь своё назначение, равно как гильотины и мотыги садовников имеют свои назначения. Они могут быть удобными инструментами для вычёркивания из жизни низших организмов, для уничтожения особей с младенческим интеллектом. Несомненно, тайная цель всех идолоплонничеств есть обеспечение внерациональной поддержки лживым стандартам правильного и неправильного.
Основывать ложь на мифе, конечно, гораздо безопаснее, чем основывать её на реальности, потому что ты не можешь приложить линейку к мифу и всё проверить.
Христианство, как социальное умиротворение, никогда не принималось людьми выдающейся силы, отваги и мудрости. Такие люди всегда расценивали идеал Христа как модель только для рабских душ — приспособленную для стратегических целей, но никогда не практиковавшуюся властителями, воителями, королями. «Не поступай так, как поступаю я, но делай так, как я говорю», — всегда было наставлением высших священников и правителей — послушному большинству.