Из этого ясно, что в любой области жизни меньшая сила должна быть свергнута большей, что (в интерпретации) значит: сила есть право, абсолютное, несдерживаемое. Этот первостепенный вывод может быть полностью доказан документами истории, жизненными фактами и научными открытиями. «Закон жизни, — как пишет Бенджамин Кидд,[239] — всегда был одним и тем же с самого начала, это непрерывная и неотвратимая борьба, непрерывный и неотвратимый отбор и подавление». То, что утверждение «сила есть хозяин» требует демонстрации, уже само по себе является доказательством ментальной и моральной извращённости, которая распространилась по миру. Как бы то ни было, «век, в котором мы живём», не является «веком просвещения и прогресса», но — веком тьмы, замершего развития и психического паралича. Возможно, теологии и интеллектуализмы нашего времени есть не что иное, как магический обман. Мы можем (к примеру), исступлённо представляя себе «прогресс и просвещение», на самом деле быть опутанными чарами на нисходящем пути, который ведёт нас к окончательному вырождению. Также воображаемый процесс может быть частью сложного механизма, который облегчает падение — падение в преисподнюю. Официальная статистика показывает, что расовое вырождение (начавшееся века назад как следствие ультранатурализма) продолжается сейчас в потрясающих масштабах.
Доктор Хайкрафт,[240] член Королевского научного общества Эдинбурга, в своей книге «Дарвинизм и расовый прогресс» утверждает: «Существуют серьёзные основания верить в то, что в течение последних тридцати лет раса явно дегенерировала». Упадок личности несомненен даже для самого тупого понимания, особенно на этой земле свободы и света, на которой ты можешь купить государственного чиновника за понюшку табака — редакторов за доллар — и женщин за безделушки.
Несомненно, дегенеративные силы господствуют в нашей социальной жизни, к тому же нам внушалось с самой юности, что «великий свет снизошёл на землю, и все концы земли увидели спасение Бога нашего»,[241] что спасение несомненно! Что за бред!
Так большинство уходит, словно цветок и сорняк, Что вянет, дабы другие пышно цвести могли — Так большинство приходит, лишь чтобы мы заметили; Повторить оно хочет тот сказ, что был сказан уже много раз.[242]Вести себя, как страус, на которого охотятся на африканских плато — прятать наши головы от космического возмездия в горячий песок, — так же бессмысленно, как возмутительно и низко. Ни эмпирическая реорганизация социальной системы — ни скалы времени — ни законодательные учения о совершенствовании мира — ни мерзкие добродетели — ни проекты спасения дураков — ни запатентованный экономический план — ни израильские кодексы «делай» и «не делай»[243] — не смогут спасти хнычущих недоделков от гнева, который воздастся им по заслугам. Раньше или позже их «День Страшного Суда» придёт, принеся с собой опустошение, возрождение и громогласный рок.
Даже когда я пишу — бесстрастный и удручённый, окружённый ничтожными цивилизациями — возмущённая природа готовит свои вихри крупномасштабной мести. Европа — громадный пороховой погреб с визжащим маньяком в самом центре, размахивающим зажжённым факелом, и из Азии ветер доносит гадкую вонь поражённых чумой миллионов.
В любой день, в любой час «цивилизация» может быть вырвана из своего гипнотического транса, чтобы погрузиться в самую чудовищную драму, которая когда либо разыгрывалась, когда «бури поднимают своё красное знамя из молний»,[244] а великие нации стонут, и шатаются, и волнуются, и колеблются; бегут прочь от внушающей ужас поступи шагающих легионов, натасканных на нанесение беспощадных ударов. Боевые арсеналы заготовлены в каждом городе, и вызывающе плывут по морям убранные сталью крепости противоборствующих сил.
Глупы и слепы (или безумны) те, кто думают, что борьба за существование закончилась. Она только началась. Эта планета находится ещё в младенчестве, а не в старости. «Конец всего» ещё далёк. Небесное царство не наступает. Соперничество за верховную власть среди людей непрестанно, и у него множество метаморфоз. Ни на один час, ни на одну секунду не наступает перемирие. Ночью и днём свирепствует бой, с вновь пробуждённой ядовитостью по воскресениям.[245] Когда мы засыпаем и когда мы просыпаемся, клацанье оружия и скрежет костей звучит в наших ушах. Везде «меч занесён над человеком». Везде дубинка Каина разбивает черепа, и американцы охотятся друг на друга с блодхаундами. Руки участников «собраний верующих» испачканы кровью невинных, но как же они хвастаются, что вымылись в крови их брата — агнца.