Опять же, тот, кто кривит душой с кафедры о «славе Господа», повсюду известен как доктор богословия, но тот, кто лжесвидетельствует на обычном суде, везде осуждается как злодей-клятвопреступник.
Неизвестно, существует ли хотя бы одно классифицированное преступление, которое признавалось бы преступлением в каждой стране. Точно так же, как есть тысячи разных изображений и идеалов бога, так есть и тысячи взаимно исключающих друг друга взглядов на правильное и неправильное. Каждый климат, каждая нация, каждое сообщество имеет собственное понятие о добродетели. Моральные догмы фабрикуются, чтобы подходить обстоятельствам, и они всегда используются как инструменты запугивания. Они не обязательно находятся в гармонии с естеством и уж тем более не основаны на нём, кроме как в том смысле, что обман естественен. Биологически и исторически утверждено — «нет ни правильного, ни неправильного, но мышление делает их такими».
Каждая эра и каждый народ должны принимать свои правильное и неправильное. Так же должен поступать и каждый человек. Очевидный долг каждого человека — находить своё собственное этическое кредо. Если он пренебрегает этим долгом и праздно (не думая) принимает кредо стада, в котором он родился, то его индивидуальность поглощается и исчезает. Другие люди с ярко проявленной силой воли могут устанавливать лживые, бестактные догмы — поддельные двадцатичетырёхдюймовые колеи[298] — и заставлять его «приспосабливаться» против своего желания. Они становятся правителями и хозяевами, в то время как он опускается до позиции подчинённого и прислужника. В этом заключается постоянная угроза свободе, которая содержится во всех этических, политических и религиозных кодексах.
Тот, кто «выполняет приказы» другого, неминуемо становится слугой этого другого. Тот, кто обуздывает свои собственные мысли, чтобы ублажить большинство, уже потерял свою ментальную свободу. Тот, кто безоговорочно полагается на «общественное мнение», становится не более чем марионеткой — бескровным манекеном. Изображая независимость, он на самом деле является заключённым на своём собственном поле деятельности.
Гордость жизни заключается в решении и свершении — во взятии инициативы в свои руки — а не в подчинении диктатуре других. Тот, кто «выполняет приказы», есть и должен навсегда остаться подчинённым — в нищенской своре правил и законов. Тот, кто не подчиняется «приказам», сам становится приказодателем, то есть властелином разумов, тел и собственности низших организмов. Повиновение есть характеристика лакеев. Непокорность есть отличительная черта героя. «Человек есть мера всех вещей», — Протагор.[299]
«Тот, кто не берёт на себя никакой инициативы и не принимает никаких решений, каким бы он ни был образованным и заслуживающим доверия, играет второстепенную роль».[300] Все великие деяния есть результат не голосов большинства, но индивидуальной деятельности.
Каждый свободный человек (а свобода значит нечто большее, чем обыкновенная привилегия бросать отпечатанные листики правил в урну большинства) должен судить «все вещи» своей собственной натурой. Он должен воспринимать себя как мерную линейку — как решающий фактор — как единицу стоимости, и старательно избегать слепого принятия мерок других людей без личной проверки и подходящего теста.
Самый простой путь разорить нацию для банды государственных грабителей — это выпустить фальшивые наличные и обменять их на внутренние ценности, а самый простой путь поработить расу — это подольститься к ней или всучить ей фальшивую этику, то есть лживые стандарты морали.
Когда измерительные весы (или меры) искажены или подделаны, все дальнейшие обмены становятся мародёрством. Тогда банкиры, лишающие своих клиентов права выкупа заложенного имущества, становятся угонщиками скота, а действующие подобно машинам политики становятся пиратами. Так и произошло, что слова «политик» и «вор» теперь стали взаимозаменяемыми терминами, в особенности в Америке, Франции, и Австралии. «Правительство есть опытный шантажист».
7Для свободного животного гораздо лучше быть сразу убитым, чем быть приручённым, управляемым и закованным в цепи.
Взрослый человек не должен присягать в верности никакому чуждому морализму, традиции или случайному правилу поведения — ни ментально, ни морально, ни физически. Он должен испытывать особую гордость, развивая свою собственную личность, независимую от каких бы то ни было людей. В принципе «в единстве — сила» заключена очевидная ложь. Очень часто в практических делах опытнейшим является тот, кто стоит особняком. «Каждый сам за себя», — вот закон жизни. Каждый за общество, за бога или за догму — вот закон смерти. «Думай сам за себя», — вот направление мысли, которое игнорируется в наш немощный век, когда каждый отупевший дегенерат воображает, что это его «дело» быть охранником, сторожем и нянькой другому дегенерату. Гневное возражение Каина: «Разве я сторож брату моему?»[301] — заключает в себе далеко идущую практическую философию, которая заслуживает спокойного обдумывания в свете биологического эволюционизма и современной социалистической неспособности адаптироваться. Только запуганные каются. Но внеморалисты создают семьи, строят города, правят землёй и смеются над богами.