Люди, которые говорят о всемирных энергиях, постоянно примиряющих конфликты, попусту тратят слова. Компромисс здесь не обсуждается (сегодня, как и раньше), если только в качестве временной уловки. Богатые и бедные есть неизменные естественные продукты и дополнения друг друга — как противоположные полюса электрической батареи. Дело богатого — эксплуатировать бедного, и точно так же дело бедного — побеждать и эксплуатировать — когда настанет его черёд.
Угнетение одного класса другим всегда побуждается физической трусостью жертвы, и у природы нет любви к малодушным — как к богатым, так и к бедным. Угнетение есть одна из необходимых фаз эволюции. Поэтому для того, чтобы обеспечить подчинение и полное уничтожение низших типов, на людей, как и на всех остальных животных, налагается борьба за выживание. И даже когда наши «выдающиеся» мудрецы пророчат эры вселенского мира и довольства, противоборствующие когорты готовы вцепиться друг другу в горло — как и в былые времена. Сила должна решать «всё» в будущем, как она решала «всё» в прошлом, и те, кто учат обратному, либо нечестны, либо не имеют ни малейшего представления о значимости и результате биологической детерминации.
«Весь мир» теперь в долгу, и никаких человеческих усилий не хватит на уплату процентов (хотя бы основных) наличными. Бизнес живёт под облаком залогового долга, и однажды он должен быть ликвидирован выстрелом, чтобы наложить узы — узы рабства.
Всё добытое богатство есть перерождённая сила, и её недостаток есть явный признак стерильности и дегенерации. Промышленность есть манипуляция силы — силой. Мозги и мускулы есть часть механизма гравитации. Потомки «военнопленных» веками росли в служении, и из них получаются наиболее умные механизмы — специалисты и служащие.
Капитал концентрируется в силе, и он также предназначен для получения и накопления дополнительной силы. Он может управляться своим владельцем как угодно — как тот только пожелает. У него нет никаких обязательств перед другими, только перед своими запросами и своим правом собственности. Он может «поступать, как он хочет, с тем, что ему принадлежит», пока он обладает силой. Он может, если хочет, овладеть землёй посредством какого-то своего агентства, и он может покупать и продавать людей и нации, если у него есть к этому склонность, или он думает, что это выгодно. В природе нет ограничений его энергиям или амбициям. Всё, что требуется, это сила, соответствующая цели. Но эти же принципы работают и с любым другим человеком или ассоциацией людей, так что в складывающемся в результате этого конфликте доказывается достоинство — абсолютно и без сомнений. «Права богатых» это то, что они могут удерживать во владении, а «права бедных» меньше, чем ничто. На накопление собственности не налагается никаких ограничений, так же, как и на её перераспределение. Игра по правилам несущественна и даже не требуется. Она может быть установлена, если обоюдно желаема обеими сторонами, но можно обойтись и без неё. В реальной жизни «без неё» всегда обходятся те, кто обладает преимуществом в материальном могуществе.
Равенство может существовать лишь между равными. Цивилизация подразумевает разделение труда, а разделение труда подразумевает зависимость, а зависимость подразумевает несправедливость и неравенство. Горе мне, если я говорю неправду!
На такие слова как эти, малодушные застенчиво бледнеют, собираются в молельнях своих идолов, взывая: «Господи, смилуйся над нами! Христос, смилуйся над нами! Защити нас от зла!»
В древних сообществах философия силы полностью понималась и применялась среди всех классов, даже среди прислужников (servi).[332]
Идеи абстрактного правосудия, правильности, непротивления не могут найти никакого прибежища в неразвращённом мозге. В лагере охотников и воинов жизнь слишком сурова, и притворство не может встретить там никакой иной оценки по достоинству, кроме как хорошего естественного сарказма. Более чем вероятно, что тот, кому приходится охотиться для пропитания своей семьи каждый утренний час (и захватывать землю, чтобы построить на ней своё убежище), не проглотит с энтузиазмом развращённую теорию самоотречения и не поклянётся в безмерной верности самопровозглашённому кругу собирателей податей — маскирующихся под политических филантропов. Он сам поддерживает собственное наследственное величие независимости так долго, как он может, и никогда не сдастся, кроме как перед абсолютно превосходящей силой. Но даже в этом случае он клянётся в безграничной мести и обязывает своих сыновей и сыновей своих сыновей вечно ненавидеть завоевателей, их владычество и их грабёж.
10