Расследование последнего случая индийского мятежа показало, что первая его вспышка (в Мируте[394]) была спровоцирована «местной прекрасной девушкой, увенчанной жасминовыми гирляндами», которая очень по-женски осмеяла своего поклонника сипая, прошипев ему в лицо, когда он пришёл её навестить: «Мы не на базаре, чтобы целовать трусов». Он покинул её в ярости и безрассудно ускорил восстание, которое закончилось тем, что завоеватели выстрелили из пушек «побеждёнными».
Как агенты-провокаторы женщины никогда не были превзойдены мужчинами. Корнелия воспитывала двух своих замечательных сыновей с намерением направить их против римских олигархов и свергнуть последних, городская проститутка возглавила санкюлотов Французской революции. Королева Боудикка возглавила свою собственную армию британцев против всепобеждающих римских легионов.[395] Припадочная дева (позднее канонизированная) оделась в железные доспехи, оседлала боевого коня и призвала своих деморализованных соотечественников к насильственному изгнанию чужестранной армии.[396] В американских войнах женский род также с успехом играл свою роль, и американская женщина испытывает восторг (больше, чем все остальные женщины) от восхождения её собственной и семейной родословной к борцам за независимость, пиратам, флибустьерам — и через них к одетым в кольчугу рыцарям и героям далёкого прошлого. Никакая публичная библиотека в этой республике не обходится без полного набора родословных книг, и нет более вдумчивых студентов, изучающих их, чем женщины. Инстинктивно осознавая определяющую силу наследственности, эти студентки неосознанно стремятся (своим особым путём) разрешить знаменитый спенсеровский синтез: «Видение того, что материя неразрушима, действие непрерывно, а сила неизменна — видение того, что силы повсюду претерпевают изменение, что действие всегда следует путём наименьшего сопротивления, является неизменно ритмизированным — остаётся открыть такую же неизменную формулу, выражающую комбинированные результаты действий, пока сформулированных лишь по отдельности».
Дочь и жена Ирода, и их тайный союз, созданный для усекновения головы Иоанна Крестителя, не должен быть упущен из виду,[397] так же, как и расчётливая «жестокость», с которой Иаиль вонзила кол для шатра в голову военачальника Сисары, когда он спал. Народный миф о Далиде и Самсоне относится к этому же вопросу.[398] Во многих отношениях женщины доказали, что они более жестоки, корыстолюбивы, кровожадны и мстительны, чем мужчины.
Женщины также необыкновенно искусные лжецы. Обман есть сущностная и необходимая часть их ментальной защиты. Они лживы по своей сути. Мужчины, несмотря на это, ценят их и с готовностью не принимают в расчёт этого обстоятельства. Без обмана какого-либо сорта женщина никогда бы не смогла защититься от соперниц, любовников или мужей. Мы не должны забывать и то, что женщины в высшей степени ненавидят друг друга.
Для женщины естественно кривить душой, равно как для мужчины отвечать ударом в лицо. Это их оружие. Поэтому они с гораздо большей готовностью, нежели мужчины, проникаются лживыми религиями, интригами духовенства, идолопоклонничеством. Им нравится лицемерить и прикидываться «о, такими святыми», в то время как их тайные мысли сексуальны, эгоцентричны и материалистичны. Когда женщины думают — они думают неправильно, когда они следуют своему инстинкту, они делают в точности то, что предначертано им природой — сдерживаемые, конечно, неизменным «мужчиной» — «зверем, какой он есть».
Женщины — красивые животные, очаровательные спутники, нежные матери, сёстры и жёны, добросердечные друзья, но они — прирождённые притворщицы.