Женщина в первую очередь — это репродуктивный клеточный организм, чрево, структурно защищённое предохранительной, оборонной, костной сетью, окружённое антеннами и кровеносными сосудами, необходимыми для снабжения пищей растущей яйцеклетки или эмбриона. Сексуальность и материнство главенствуют в жизни всех истинных женщин. При таком раскладе, если это так, у них остаётся очень мало времени (или склонности), чтобы «думать», поэтому ab initio[399] они не были снабжены органами мышления. Возможно, именно на это указывал Магомет, когда он нравоучительно провозгласил, что «у женщины нет души».[400] (Даже в мужчине душа, возможно, только выдумка, но её отсутствие у женщины — несомненный факт.) Женщины сделаны сексуально привлекательными, чтобы их меньшая мужественность была уравновешена. Дело мужчины — воина — удовлетворять их желания и выбирать лучших из них для собственного удовольствия и распространения своего семени. Они не будут протестовать — разве что в хихикающей, полусентиментальной манере, потому что они осознают свою несостоятельность в управлении собой и в логических деловых методах. Они никогда не соприкасались с персональной ответственностью любого качества, в житейских отношениях они обычные дети — истеричные, в изобилии снабжённые слёзными железами и словесным механизмом — но привлекательные всегда. Общеизвестно, что рабы и женщины некомпетентны в самоконтроле — в ведении своего собственного «дела», когда их не вдохновляют и им не помогают мужчины-друзья. Они созданы природой, чтобы быть любимыми и защищаемыми, но не «равными».
5Когда их страсти взбудоражены, женщины совершают героические (и террористические) действия, на которые не решился бы даже мужчина со стальными нервами. Они сражались на суше и на море, храбрейшие из храбрейших. Они возглавляли армии и правили империями, и были преступниками самых мрачнейших тонов. Мессалина, Агриппина, Аместа, Шарлотта Корде, русская Елизавета, Иаиль, Фульвия, Теро де Мерикюр, Иезавель, представительницы рода Борджия[401] — они все сделали себя более или менее знаменитыми. «Страшна ярость волн — ужасен страх нищеты, но ужаснее всего — ненависть женины» (Еврипид[402]). Позже псевдоучёные с антропоцентрической[403] скрупулёзностью разработали тип «женщины-преступника», но их методы несерьёзны и неудовлетворительны. Уже их «первичный принцип» ошибочен. Они предполагают, что можно определить «преступные типы» — это самое что ни на есть поверхностное и ненаучное допущение. Лишь преступники, которые потерпели неудачу, могут быть определены таким образом, тогда как на самом деле большая их часть не попадается. Естественно, успешные преступники не были «исследованы» господами Ферри, Ломброзо, Хэвлоком Эллисом[404] и прочими. Поэтому их самые мудрые умозаключения недействительны. В самом деле, среди полицейских и бандитов бытует убеждение, что «ловят только дураков». Многие наши видные деятели права, медицины, науки, религии и управления государством являются преступниками — преступниками самого отвратительного характера. Разница между человеком, который правит в замке, и другим человеком, который закован в цепи в темнице замка — это разница между успехом и несостоятельностью. Между преступником и победителем существует большое сходство. Если бы Вашингтон, к примеру, потерпел неудачу, он был бы (скорее всего) схвачен и повешен как нарушитель закона и предатель. Однако, он «победил» силой и, следовательно, стал могущественным властелином. Царь Давид был похитителем овец и шантажистом до того, как он восторжествовал. Затем он стал «мужем по сердцу Божьему».[405] Вильгельм Норманнский тоже был бандитом, и пятьдесят процентов его оккупационной армии были ссыльными преступниками, но победой он стал королём Англии, а его последователи были произведены в дворян.
Отсюда спенсеровское изречение: «Исключительная истина, которая переступает границы опыта, будучи в его основе, есть неизменность силы. Эта основа опыта должна быть основой и любой научной организации опытов. К этому нас приводит полный анализ, и на этом должен быть построен рациональный синтез». Преступники и государственные деятели являются визуальным воплощением неизменности силы? Сейчас всё выглядит именно так; учёные должны в точности определиться, что они подразумевают под «преступлением», перед тем, как начать определять «криминальный тип».
Но, успешен преступник или нет, он обладает своеобразным очарованием с точки зрения женщин. Тот, кто «рискует своей жизнью, чтобы испытать фортуну», может заранее рассчитывать на неограниченное женское одобрение. Если он преуспел и становится миллионером, консулом, президентом или королём, то ему стоит только «поманить рукой», чтобы быть буквально «атакованным» самыми прекрасными женщинами страны, и даже если он бесстрашно падёт, женщины будут собираться толпами, чтобы посетить его в заключении, осаждая его букетами и предложениями о женитьбе — даже на виселице. Недавно в Мичигане был принят закон, запрещающий почитательницам посылать цветы осуждённым убийцам, взломщикам и грабителям банков. Ломброзо где-то говорит, что «и добропорядочные, и страстные женщины всегда имели роковую склонность любить плохих мужчин», но с характерным недостатком логических способностей он с энтузиазмом отказывается от определения «хорошего» и «плохого».