От взмаха его руки воздух заколебался, и меня качнуло, словно рядом пролетел реактивный самолет. Мало сказать, что я был взволнован вниманием к себе столь странных персон. Я был так испуган, что даже чуть-чуть пописал в левую штанину.
– Ты нас боишься? – спросил Рыцарь.
Догадываясь, что именно мой сосед был неудачником в ответах на вопросы Рыцаря, я решил быть предельно откровенным. Мало ли, может, нас всех здесь в чем-то подозревают.
– Да, – искренне кивнул я.
И тут вопросы посыпались на меня один за другим, как на перекрестном допросе. Один хлеще другого. Все-таки меня в чем-то подозревали.
– Когда ты последний раз спал с любимой женщиной?
– В прошлом году.
– Сколько человек ты обманул?
– Много. На этой неделе троих.
– Кто рассказал миру историю про безумного старика, явившегося из Бездны?
– Не знаю. Вы?
– Семью восемь?
– Сорок восемь.
– Семью восемь сорок восемь?
– Да.
– Кем стал маленький капрал?
– Императором.
– Что значит, быть не таким как все?
– Не ходить на работу, не любить футбол.. Нет! Не то. Подождите!
– Знаешь ли ты о себе какую-нибудь тайну? – не давая опомниться, спрашивали они, чуть ли не хором.
– Не.. Ой да, знаю, кажется…
– Кто такой Альдровандус? – не останавливались они.
– Голландский тренер?
– Веришь ли ты в загробную жизнь?
– Сейчас да, верю. Очень!
– Что ты хочешь знать?
– Когда все это закончится.
Засыпанный вопросами, как первым снегом, я уже перестал понимать, что говорю, и отвечал первое, что приходило в голову, как на передаче «Сто к одному».
– Пишешь стихи?
– Нет, только письма.
– Хочешь быть таким, как Тату Муганда*?
– Да, а кто это…
– Любое время – время для всего?
– Для всего. Для чего…
– Споешь нам что-нибудь?
– Что?
– Что лучше быть дураком или богатым?
– Богатым дураком.
– Ты спишь с мужчинами?
– Нет, только пью и дерусь.
– Твое главное желание.
– Чтобы вы исчезли, ой…
– Во что ты веришь?
– В херню всякую.
– Кумиры твоего детства?
– Буратино. Джон Леннон. Незнайка
– Твое любимое занятие?
– Накуриться и читать музыкальные журналы.
– Тебе стыдно за свою жизнь?
– Да разве это жизнь…
– Продал бы свою душу?
– За сколько? Кому?
– Кем устроен этот мир?
– Вами!
Неожиданно вопросы прекратились, видимо, они поняли, что я теряю остатки ума. Покачиваясь, как контуженый боец, я видел своё изнеможенное отражение в зеркале. Как не крути, а подобные тесты выматывают до последнего.
– Он ответил только на один вопрос, – бесцветно проговорил Рыцарь.
– Что ж, хорошо, – сказал Корсар, – у него есть хотя бы один шанс.
– Есть, – согласился Рыцарь.
– Тяни карту! – услышал я за спиной насмешливый голос, словно запищала волынка.
И почувствовал сильный, но не больный, толчок в бок.
Я обернулся и увидел перед собой странного малого. Шут да и только. Его большая улыбка буквально цеплялась за уши. Он так смотрел на меня, словно в стране дураков для меня давно прописано местечко.
– Тяни карту, дурачок, – сказал шут и потряс своим колпаком, из-под которого донесся звон невидимых колокольчиков.
В руках у шута было три карты, а на их рубашках были почему-то нарисованы гильотины.
– Вытянешь джокера, тебе повезло, – весело заливался шут. – Вытянешь даму червей, тянешь по новой. А если попадется туз пик, то извини.
– Как это извини? – не понял я.
– Да никак, это же игра, дружок. Игра! Всего лишь! Но учти, проиграешь, голову тебе отрубят по настоящему. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Смеялся он очень заразительно, и хотя шутка была весьма зловещей, мне тоже захотелось смеяться и прыгать, как он. То ли я, и правда, был дурак, толи это было такое наваждение.
– Тяни, тяни, – продолжая весело кривляться, торопил шут. – Ты же на сегодня не последний.
Протягивая руку к картам, я вжал голову в шею и закрыл глаза. Когда рука моя дернулась, в ней осталась одна карта. Сердце на миг остановилось, не зная еще, остается с нами голова или нет. Потом один глаз как-то сам собой открылся, и я увидел нарисованного на карте джокера, копия того, что запугивал меня. Он был живой и ковырялся в носу.
– Повезло, – подмигнул он, и карта вдруг выпорхнула из моих рук и улетела.
Корсар зевнул, погрозил мне пальцем и тихо растворился в воздухе. Его приятель, Рыцарь, даже не глянув в мою сторону, не снимая ладони с эфеса, тоже ушел куда-то сквозь стену.
Последним дом покинул джокер, он еще немного попрыгал вокруг меня, помахивая шутовским колпаком. Потом щелкнул меня по носу и, крикнув: «ну, пока, запомни, еще увидимся», выпрыгнул прямо в окно.