Как верно заметил наш старый друг Дарси Томпсон: «Существа разного размера являются обитателями разных физических миров». Сто обыкновенных крыс, равных по массе одному слону, сжирают в десятки раз больше, чем скромное травоядное с длинным хоботом. А твари, за которыми мы охотились, как черные дыры, пожирали целые вселенные. Иногда предостерегающие знаки их опасного присутствия и деятельности проявлялись самым странным образом. Так в 1680 году в Норвегии прошел целый дождь из крупных грызунов. Видевшие это решили, что наступил конец света.
Сохраняя тишину, праправнук Улугбека сделал знак, что надо подняться на чердак. Соблюдая осторожность, мы поднялись наверх. Ночь была безлунной и безветренной, лишь издалека доносился отзвук, словно кто-то пересыпал песок.
Я подумал, как же странно устроена жизнь. Ведь никто никогда не узнает, на что я ее потратил. Ловил крыс? Что за занятие для живого человека, мечтающего о тихом семейном счастье? Вряд ли оно может привести к чему-то хорошему.
Пространство вокруг вздрогнуло, и большая крыса выскочила из темноты, пытаясь проскользнуть. Свое дело я знал хорошо. Крысу надо впустить в себя и удержать. Когда крыса поймет, что попала не туда, где желала порезвиться, она ринется грызть дыру для побега. И вот тогда наступает благоприятный момент, чтобы волнами нежности и любви накрыть крысу, потерявшую бдительность в поисках выхода, и разнести её вдребезги. Прием отработан еще первыми фиваидскими отшельниками.
По-другому с крысами расправлялся посланец догонов. Лишь коснувшись его, крысы просто исчезали сами собой, а он с интересом смотрел на остающиеся после них тени. И еще − только он один умел латать дырки, через которые бегали крысы. Мы с сестрой были потомками средневековых крысоловов и быстро научались новому делу, а праправнук Улугбека просто с легкостью вычислял, где крыс нужно искать.
Всё шло своим чередом, крыс было немного, и расправились мы с ними быстро. Только я порадовался, что охота была такой удачной, как понял − дыра не исчезает, а наоборот увеличивается.
Праправнук Улугбека и посланник догонов, посовещавшись, сообщили, что поблизости сильная крысиная аура, позволявшая дыре существовать, сколько заблагорассудится. Просто так её не закрыть. Единственный способ – поставить заслон изнутри. Как ни печально, но такое дело прокатывало у нашей команды один раз. После того случая я решил, что больше никогда не открою охоту на крыс. Но видя повсюду, какие дела творят крысы и как мало настоящих крысоловов, я вернулся к прежнему занятию. И сейчас, глядя на крысиную лазейку, гадал, выберусь или нет.
− Делать нечего, надо туда прыгать, – сказал праправнук Улугбека.
Посланец догонов, вообще, никогда не разговаривал, а лишь посылал сигналы. Сейчас он посылал сигнал о готовности.
− Ты как? – спросил я сестру.
− Я с тобой, – не колеблясь, откликнулась она.
Такая красавица. Ей бы где-нибудь в кино подрабатывать, а не за крысами гоняться по чердакам. Грустно. Но что поделать, судьба выдает те роли, на которые сгодимся. Они выдаются на руки, как проездные билеты, сразу до конечной станции без пересадок.
− Может, тебе остаться? – предложил я.
− Нет, – отрезала сестра и сделала шаг к дыре.
− Ну хоть не первой, – придержал я.
Сначала прыгнул посланник догонов, потом внук Улугбека, за ним я и сестра. Если вы не знаете, что происходит там, где блуждают крысы, жрущие ваши души. То лучше вам и не знать. Потому как, понятное дело, цветами там и не пахнет. Там, вообще, ничем не пахнет, и ничего нет. Пустота. Бессмысленная и ненавидящая всё живое. Изначальная, как ужас смерти, безнадежная, как точка.
Единственная возможность выбраться для крысолова, если он попал туда по своей воле, это на время стать крысой. Да, только так. Стать тем, кого ты ловишь. Для настоящего крысолова, знающего повадки крыс, совсем несложно. Ведь крысы такие же охотники, как и крысоловы. Опасность заключается в одном. Задержавшись, можно навсегда остаться крысой. Если вы туда попали, постарайтесь выбраться, как можно скорее. Иначе не найдется никого, кто бы вам позавидовал.
Вчетвером мы неслись во мраке. Страха не было, ибо сгинуть здесь так же естественно, как спать ночью. Нашей надеждой был праправнук Улугбека, безошибочно чувствовавший любые лазейки. Но кажется, в этот раз ему тоже пришлось трудно. Я чувствовал, как теряю себя и становлюсь настоящей крысой. И уже не понимал куда несусь. Нутро моё заполнялось пустотой, готовой сожрать, уничтожить любую форму жизни, попадись на пути.