– Веро, что происходит? – спросила Алана, подходя ко мне. Приход подруги никак не взволновал эту женщину – она продолжала неотрывно смотреть на меня своими туманными глазами.
– Я не знаю. Она словно сошла с ума, – ответила шепотом Алане, и стоило мне это сказать, как женщина, направив крест ещё ближе ко мне, начала читать молитву при этом надвигаясь на меня.
– В молитве своей к тебе обращаюсь, добро несущей мне святой ангеле Христов…
Мы с Аланой, почувствовав неладное, отошли назад и упёрлись в стену, но её тут же и не стало. Я вовремя смогла удержать равновесие и, как оказалась, мы прислонились не к стене, а к двери, которая была плохо закрыта. Алана тоже оказалась на улице и вместе со мной посмотрела на женщину.
– Не смей больше осквернять землю своим присутствием! Освещённая земля – твой враг! – прошипела монахиня и захлопнула дверь, оставив нас на заднем крыльце церкви.
Несколько минут мы с подругой старались прийти в себя от происшедшего, поглядывая на дверь, за которой скрылась монахиня. Её странное поведение нас порядком напугало, в особенности меня, ведь это я стала жертвой её сумасшествия. И странные фразы про нечистую силу, которую я представляю, её крест, направленный на меня, и молитва вызвали лишь смех. Женщина словно подумала, что я какой-то дьявол, которому не место на освещённой земле. Или, может быть, она была просто ненормальной?
Из раздумий вывел голос Аланы, которая первая смогла отойти от этой странной ситуации.
– Объясни мне, что это сейчас было?
Я посмотрела на неё с тем же вопросом, не зная, что ответить. До этого мне никогда не приходилось бывать в церкви, и это первый раз за все мои семнадцать лет, как я вошла внутрь. И то потому, что это была экскурсия. Если бы не она, вообще не ступала бы сюда.
Прозвучит странно, но у меня была некие противоречивые чувства к церквям. Проходя мимо них, меня всегда что-то отталкивало, словно над церковью возвышался некий барьер, отпугивающий таких, как я. Каких? Сама не знаю. Может, снова преувеличивала?.. Или дело в том, что я не верила в бога, а не из-за того, что во мне «нечистые силы».
– Смысл идти на экскурсию я не вижу, – продолжала тем временем Алана. – Каков шанс, что мы не встретим эту сумасшедшую верующую снова? Вдруг на этот раз она куда сильнее на тебя отреагирует.
Алана права. Идти туда лучше не стоит и плевать, что нам поставят плохие оценки за пропуск экскурсии. Желания идти внутрь у меня не было. Да и на улице головокружение и тошнота прошли, и теперь мне было лучше. Но будет хорошо, если окончательно покину это место.
Когда вышли из ворот церкви, мы с Аланой продолжали идти в тишине, обдумывая всё, что с нами произошло. До тех пор пока подруга не решила поинтересоваться у меня, как я вообще наткнулась на эту странную женщину. Рассказала ей всё подробно, умолчав о своём состоянии, и закончила на моменте, когда она пришла. Алана слушала внимательно, не перебивая, время от времени бровь её выгибалась, словно она о чём-то догадалась, но, когда я завершила свой рассказ, подруга долго молчала. Я же старалась уже не думать об этом, сославшись на психологическое расстройство женщины, и просто шла, наслаждаясь солнечной погодой и слабым ветерком, который дул нам прямо в лицо. И всё это до того момента, пока подруга не шокировала меня своим ответом. Нет, я, конечно, многое от неё ожидала, но не того, что нашу ситуацию она сравнит со сверхъестественным.
– Не смотрит так! – заметила мой взгляд Алана. Ещё чуть-чуть и у виска покрутила бы пальцем от её слов. – Вампиров, демонов и оборотней тоже не допускали к церквям, так как они считались нечистыми силами.
– И причём тут это? – спросила её. – Клонишь к тому, что я могу быть оборотнем? Или, может быть, вампиром, которых ты так сильно любишь?
– Нет. Я думаю, что эта женщина могла посчитать тебя одной из них, – ответила подруга. Я же непонимающе изогнула бровь, требуя разъяснений ей доводов.
– Понимаешь, раньше люди очень верили в существование нечистых сил, а вампиры были почти самой распространенной нечистью. Люди даже могилы раскапывали, чтобы пронзить трупы осиновым колом, так как думали, что они могут воскреснуть. Человека, который был обвинён в каких-то грехах, могли смело сжечь на костре или же убить. А тех людей, которые жили в лесу, они считали оборотнями. Единственным шансом на жизнь в те времена было лишь то, что не стоило выделяться от общества. Благо, сейчас современный век и все эти чудовищные действия прекратились и каждый может жить так, как он хочет, но как знать, вдруг эти нечисти среди нас… – понизила она голос, оглядываясь, словно за нами мог кто-то подслушивать.