Вот брутальный качок и пересрался. Хотя уверен, дай ему время, он бы сообразил, что может выскочить из палатки и добежать до медблока, где ему окажут медицинскую помощь. И через час уже будет как новенький.
– Так где моя ложка? – громко спросил я и, наклонившись вперед, зловеще продекламировал прямо в лицо амбалу: – Раз гляделка, два гляделка, что же выберет перделка, а потом туда нассут, и получится прямо суп.
Увидев охреневшее выражение на лице мордоворота, я заржал. Понятия не имею, что я там нес, но выглядело совершенносумасшедше. Со стороны я сейчас походил на психа, способного убить не задумываясь. Что и требовалось. Дай время этим упыркам хорошенько подумать, и они поймут, что имеют дело с зеленым молокососом, только что прошедшим через сложную операцию.
Кстати об этом… Пора избавляться от трубочек, слишком они стесняют движения. Хрен с ней, болью, потерпим.
Я выдернул трубки из вен, задумчиво осмотрел красную каплю крови на кончике иглы и резко воткнул ее в щеку амбала. Тот вскрикнул от неожиданности.
– Где мои деньги, сука?! – уже не сдерживаясь, прорычал я. Играть в хладнокровного палача надоело. Что-то этот татуированный индюк слабо реагирует на мои почти миролюбивые призывы.
Я твердо намеревался выбить все, что мне причиталось, даже если для этого придется настрогать в мелкое крошево всех должников Тимофея, тихого мальчика, сдуру раздавшего свои невеликие накопления. Не потому что я выступал за некую абстрактную справедливость, где каждый должен отдавать свои долги, а потому что от этого зависела моя жизнь.
Семь дней, мне оставалось всего семь дней. А это очень мало, с учетом того, что я пока ни хрена не знал об окружающем мире.
Так что, надо пытать? Будем пытать. Пусть мне это и не особо нравится. Потому как даже самую неприятную работу необходимо делать. И если уж на то пошло, я ведь не грабил, не забирал чужое, а возвращал свое.
Я вытащил иглу с ворохом трубочек (странная конструкция, похоже, препараты подавались по разным трубкам, но вводились через одну иглу) и воткнул ее в другое место на щеке амбала. На этот раз тот тихо заскулил. Он все еще не верил, что это происходило на самом деле. Что простодушный дурачок вдруг превратился в жестокого истязателя. Лысый до ужаса хотел вскочить и убежать, но мешало сломанное колено. А еще – он боялся, что я его догоню и сделаю с ним что-нибудь еще более жуткое.
Все это легко читалось на перепуганной физиономии. Но особенный шок вызывала внезапная трансформация слюнявого сопляка в машину для пыток.
– Так и будешь молчать? Я в принципе не против, только давай вытащим нож и воткнем его в другое место. Как насчет уха? – я снова сделал вид, что тянусь в торчащему из глазницы столовому прибору. Плохо заточенному и с закругленным концом, а значит, от глаза уже почти ничего не осталось, только мордоворот этого пока что просто не понимал.
– Его зовут Йохан, – зачем-то подсказал Кристоф.
Я отмахнулся.
– Да какая разница, – но затем задумался, вспомнив о втором сбежавшем засранце, и уточнил: – А второго, значит, зовут Марек?
Парень кивнул. Я мысленно повторил про себя имена, стараясь запомнить. Как мне потом его искать? Спрашивать, не видели ли бы где-нибудь здесь трусливого утырка, бросившего приятеля, стоило увидеть у того ножик в глазу?
– Пусть будет Марек, – я пнул по искалеченному колену амбала. – А ты у нас Йохан. И вы два придурка задолжали мне денег.
Я надавил чуть сильней, пока лысый не взвыл. Какого черта он молчит? Может, он из извращенцев, что любят садомазо? Тогда у меня серьезные проблемы, с такими ублюдками в плане пыток всегда затруднительно иметь дело, хуже того, они часто не знают краев и, даже подыхая, могут счастливо улыбаться.
Проклятье.
Собой я тоже остался недоволен, тело слушалось отвратительно, координация ни к черту, мышцы плохо разработаны. Простейшая связка ударов потребовала приложения слишком многих сил. Про скорость и говорить нечего, в два, а то и три раза от привычных значений. Я напоминал себе плохо подвешенную марионетку, неуклюже дергающуюся на веревочках, получившую свободу, но не знавшую, что с ней делать.
Не хватало привычной силы, скорости и выносливости. Проклятый донор не утруждал себя поддержанием хорошей физической формы, и теперь мне приходится за это расплачиваться.
Следовало как можно скорее превратить рыхлый кусок мяса с дряблыми мышцами в жилистую подтянутую фигуру, стремительную и безотказную машину для убийства. Короче, вернуть себя прежнего.
– Ты меня утомил, – со вздохом сказал я. – Сам напросился…
И в этот момент Йохан сломался, трудно сказать, что он услышал за устало сказанными словами, но похожие на сосиски пальцы торопливо нырнули в карман, откуда на свет появился продолговатый черный предмет, напоминающий компактную флешку.