Йохан рванулся к желанной двери с нарисованным знаком, пришлось его притормозить и негромко напомнить:
– Запомни, падаль, ты зашел в палатку, поскользнулся, упал и напоролся на неосторожно оброненный кем-то нож, понял? – я прошипел ему это прямо в ухо, мертвой хваткой вцепившись в плечо.
Амбал испуганно скосил оставшийся целым глаз на мою перекошенную физиономию и усиленно закивал.
Жара плюс общая слабость начинали бесить меня, вызывая внутри волны злобы, хотелось кому-нибудь сделать больно, чтобы не только мне одному страдать, – и он остро это почувствовал, понимая, что бегать и искать кого-то по лагерю я не буду, а начну сразу с него.
– Я-я-я все сделаю, – заикаясь быстро проговорил лысый и как-то сразу обмяк.
В голове у него творился сумбур. До него никак не могло дойти, что происходит, какого черта вчерашний кроткий и застенчивый мальчик в одночасье превратился в злобное чудовище, с легкостью причиняющее другим боль.
– Будешь дергаться или попытаешься что-нибудь выкинуть – подыхать будешь долго и крайне мучительно, – напоследок пообещал я и, хлопнув по плечу, резко подтолкнул сломленного мордоворота к металлической двери.
Мы вошли, как и в палатке, попав в небольшой тамбур. Вторая раздвижная дверь, ведущая внутрь, оказалась заперта.
– В чем дело? – я оглянулся, опасаясь увидеть, как дверь на улицу захлопывается, запирая нас в небольшом помещении. Пустить внутрь газ, и можно будет брать голыми руками.
– Сейчас, – Йохан суетливо облизал пересохшие губы. Пальцы-сардельки ткнулись в небольшую панель справа. Где-то далеко прозвучал сигнал вызова.
Понятно, мог и раньше догадаться, зайти можно только после того, как доктор даст добро. В санчасти полно лекарств, с многих можно забалдеть, и понимая это, рядовых наемников сюда так просто не пускали, иначе торчки разворуют все запасы медикаментов.
Не лишено логики, я бы тоже местным воякам не доверял, если судить по Кристофу и встретившемуся на дороге солдату. Закидываться всякой дрянью здесь любят и делают это часто и с удовольствием. Наверное, и воюют так же, под веществами. Неудивительно, что у данного отряда весьма скромные успехи в деле наемных контрактов, иначе лагерь выглядел бы более презентабельно.
Впрочем, мне на это плевать. Пусть хоть все здесь упарываются, главное сейчас решить вопрос с чертовыми органами.
– Открывай, медведь пришел! – рявкнул я, взбешенный, что дверь все еще оставалась закрытой.
Йохан удивленно покосился на меня, должно быть решив, что я окончательно спятил. Я же в свою очередь отметил, что произнес фразу машинально, использовав слова из разных языков, умудрившись выстроить вполне органичный оборот. Причем сделал это так легко и естественно, словно всегда говорил на этой несуразной мешанине наречий.
Забавный выверт сознания, даже не пришлось напрягаться, все получилось само. Делаю успехи, с чудовищной скоростью адаптируясь к местным реалиям и вливаясь в местное общество. А куда деваться? Когда над тобой завис меч, хочешь не хочешь начнешь торопиться. Если, конечно, ты не безвольный слабак, склонный к суицидальным наклонностям.
– Чего надо? – недовольный голос раздался из динамика откуда-то с потолка.
Миниатюрная камера в углу чуть шевельнулась. Доктор все это время наблюдал за посетителями. Йохан послушно повернул лицо наверх, чтобы торчащий нож было хорошо видно.
Последовала небольшая пауза, затем замок щелкнул. Дверь плавно отъехала в сторону, пропуская нас внутрь. Амбал сразу зашагал быстро и уверенно, явно зная дорогу, я же чуть тормознул, потому что внезапно наткнулся на висящее на стене квадратное зеркало.
Я еще не видел своего лица, поэтому прикипел к зеркальной поверхности. Через несколько секунд тщательного изучения устало выдохнул. Меня и правда занесло в тело едва достигшего совершеннолетия юноши.
Что сказать, могло оказаться гораздо хуже. Правильные черты лица, чересчур правильные, на мой взгляд, словно четко выверенные. Интересный типаж, хотя, к сожалению, подобная «правильность», как правило, бросалась в глаза. Я бы предпочел более неброскую внешность.
Короткая стрижка, кожа мягкая, нежная, еще не пропеченная под местным жарким светилом. Но вроде нормальная. Симпатичный, но в меру, не урод, уже повезло.
Я всегда относился к собственной внешности как к еще одному инструменту. Проскользнуть через границу, таможню, меняя личину, как перчатки – это в моем вкусе.
Сегодня играть роль жизнерадостного блондина, выходца из солнечной Калифорнии – «Да, сэр, у нас отличный серфинг», а завтра превратиться в хмурого делового брюнета с Лондонской биржи – «Несомненно, котировки достаточно опустились, советую входить в рынок сейчас» – вот это по мне. Игра и притворство, что приближает тебя к назначенной цели.