Колонии и протектораты подчинялись метрополиям. В них часто вспыхивали бунты, поддерживаемые одной из сторон. Вооруженные действия считались такой же обыденностью, как наличие воздуха.
И здесь имелась магия. Сумасшедший факт, который я сначала просто не понял. Но как только осознал, сразу соотнес с наличием странного свечения вокруг головы своего собеседника.
Тимофей Мещерский являлся выходцем из старинных фамилий, а значит, имел магический дар. Как минимум его зачатки, позволявшие смотреть колдовским взором. Древняя кровь давала своим обладателям определенные преимущества.
Дворяне здесь тоже присутствовали, причем не в виде некой забавной экзотики, а именно как отдельный сословный класс, что стоял на довольно высоких позициях в обществе.
Хотя те же корпоранты тоже имели солидную власть и не тащились в фарватере принимаемых решений. Что важно в свете устройства здешнего миропорядка, где сила решала многое.
Что касается самого Тимофея, то с ним произошла история, старая как мир. Наивный юноша из хорошей семьи однажды повстречал юную, но расчетливую красотку. Мальчик оказался мечтательной личностью с флёром романтического бреда в голове. Проще говоря – наивным простаком. Из тех, кто поет серенады под окнами и дарит девушке цветы, пока его избранницу вовсю окучивает в постели более решительный претендент, которому нет дела до души и сердца девицы, зато сильно интересуют ее прелести.
На одной из таких девиц Тимофей и погорел. А точнее, попал по полной программе, как самый настоящий идиот. Кем он в общем-то и являлся до моего появления.
Несколько якобы случайно оброненных фраз про доблесть, и счастливый кретин дает обещание своей любви привезти трофеи из страшных и опасных земель. Мягкий домашний мальчик ухнул остатки своего невеликого состояния в покупку шагохода и прохождение ускоренного курса на пилота боевых машин. И рванул сюда, в Спорные территории, где война никогда не заканчивалась.
Дальше предсказуемый финал. Едва счастливый герой умотал в дальние страны в поисках подвига, девица благополучно вышла замуж за богатого старика, который теперь каждую ночь пыхтит на ней, радостно зарываясь лицом между упругих сисек, пока молодой герой влачит жалкое существование на другом конце света.
О свадьбе Тимофей узнал уже здесь и бросился во все тяжкие. Начал пить, раздал последние деньги, которые стали долгами, которые никто отдавать не собирался, принялся хандрить и ныть про свою жалкую судьбу.
Собственно, историю Тимофея Кристоф так и узнал. Мальчик часто любил напиваться и слезно рассказывать о себе. В основном его никто не слушал, но дурачок угощал, и приходилось изображать внимание в благодарность за халявную выпивку. Хотя в основном его презирали.
Окончательно погорел Тимофей на последней операции. Захват нефтеперерабатывающего завода пошел не по плану. Когда он сюда отправлялся, то денег хватило только на малый разведывательный мех модели «Оникс». Быстроногий, легкий, с длинными лапами и коленчатыми суставами, в сидячем положении этот шагоход напоминал кузнечика-переростка. В него всадили «ифритом» – тандемным боеприпасом с умной начинкой, позволяющей маневрировать в широком диапазоне полета.
Будь на месте Тимофея опытный пилот, он бы от такого подарка шутя уклонился, но у мальчика не хватило ни навыков, ни умений, и он поймал бортом хитрый снаряд.
Остатки меха даже буксировать не стали, бросив в пустыне на подступах к нефтезаводу.
Теперь для моего донора был один путь – в обычную пехоту. Потому как контракт формально никто не отменял. Хуже того, полное лечение не покрывалось страховкой, что оплачивала компания, и после ранения ему заменили поврежденные органы дешевой поделкой, годной лишь на временную замену.
Имей Тимофей побольше опыта или нужных знаний, контора могла бы предоставить ему мех в аренду. Пилоты шагоходов всегда нужны. Но он был обычным новобранцем, не годным ни на что, кроме как поймать пулю вместо более ценного сотрудника ЧВК.
Такая суровая правда жизнь. Об этом не смущаясь мне тоже поведал Кристоф.
По мнению бывалых наемников, такие, как Тимофей, ничего не стоят. Опытные псы войны обычно называют таких мясом. И нельзя их за это винить. Потому что простодушные дураки на войне и есть то самое мясо, еще одна смазка для ведения боевых действий.
Но ведь я не мясо. Не жертва. Я всегда предпочитал быть тем, кто рубит головы, а не тем, кому рубят. И изменять своим прежним принципам не собирался.