- Подойди ко мне и ничего не бойся.
Алина, пока ничего не понимая, но решила послушаться парня и сделать, как он велит. Она подошла к автомобилю и спросила: Ну и?
- Да не нукай ты, не запрягла? – резко ответил парень.
- Ах так, тогда сам вылезай, - обиделась Алина.
- Все, все, прости, мне очень больно, - миролюбиво уже продолжал Радмир.
Возьми руками за днище автомобиля и резко кинь его в сторону, только смотри никого не задень.
- Ты придурок, что ли? Здесь кран нужен, ну хотя бы человек восемь мужиков, а не я слабая женщина.
- Подойти ко мне и лизни мою кровь, уже намного громче, сказал Радмир.
- Не ну, ты совсем, ку-ку. Я тебе, что вампир, что ли?- не могла понять, с ней Радмир шутит или он с психушки сбежал, а теперь старается и ее туда загнать.
- Делай, что я тебе говорю, неугомонная ты моя - не отставал от нее парень.
- От его теперь уже спокойного и монотонного тембра голоса Алина снова возбудилась. Но не могла никак поверить, что у нее достаточно сил, чтобы поднять джип.
- Нууу… Нет, этого не может быть. У парня от боли поехала кукушка, крыша потекла, шарики за ролики заехали. Мелькало без перерыва в голове у Алины.
-Помоги! - уже с диким стоном, пронеслось в голове у Алины.
И такая боль пронзила ее сердце, что она не задумываясь, подбежала к парню и начала неистово лизать кровь Радмира.
- О, Святая Луна, - пронеслось снова в голове Алины. Как только кровь парня попала в горло Алины, оно начало жечь, как будто бы в него залили кислоту, а не человеческую кровь. Дальше еще хуже, все кости начали ломаться, а мышцы разрывала неведомая сила на мелкие куски.
-Ну, все, козел, я тебя убью! – громко заорала Алина, немного отбежав от автомобиля, но снова услышав стон парня, подбежала к нему и старалась его вытащить, но это пока ей не удавалось, ведь огонь обжигал руки.
Все рядом стоящие люди удивленно посмотрели на невероятно красивую молодую девушку, без обуви, в разорванном, не по размеру большом домашнем халате, с босыми ногами, которая громко рычала и старалась вытянуть из горящего автомобиля, уже, наверняка мертвого, по их мнению, парня, поскольку на его лице уже явно просматривалась обгорелая и обуглившаяся кожа.
Алина от боли уже не соображала, что делает, и то, что на нее удивленно смотрят свидетели происшествия, забыв о самом происшествии. Она, оря не своим голосом, о том, что живьем закопает живодера, рыжего ублюдка, вонючую псину, не обращая никакого внимания на подъехавших в это время инспекторов ДПС и следственную группу, подхватила, как перышко, уже достаточно обгоревший Митсубиши Паджеро Спорт и, отбросив его в сторону, успев при этом резко выдернуть с него парня, плюнула в лицо Радмиру.
- Ну, а так, легче, - с ухмылкой немного запыхавшись, произнесла Алина.
- Спасибо, девочка моя, - не обращая внимания на тон, ответил Радмир, но увидев приближающихся к ним работников полиции, прокричал: Ну а теперь, валим.
Алина, не оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на следователя, который старался их задержать, побежала за Радмиром.
Она бежала за незнакомым парнем, не замечая холодного снега. А главное, у нее уже не жгло горло, не болело тело, ей так легко было бежать, как будто бы ей не 47 лет, а всего 20, энергия переполняла ее всю до остатка, а еще внизу живота летали бабочки. Она никогда не чувствовала такого возбуждения, никогда грудь не прожигала страсть, а бабочки, Боже эти бабочки, творили чудеса, ее всю переполняла любовь, не та любовь, как легкий штиль, а та настоящая любовь, которая, как буйный океан, когда хочется быть с человеком 25 часов в сутки.
- Святая луна, - подумала Алина, а ведь это и есть безудержная любовь, когда хочется кричать о своих чувствах на весь мир, кричать, что она, наконец, ее нашла.
- И это неизвестный ею спасенный обгорелый придурок.
- Ну вот умора, - произнесла на бегу Алина.
- Ты моя прелесть, ты моя девочка – также на бегу, в ответ произнес Радмир.
Алина обернулась к нему, и резко остановилась. То, что она увидела, не входило ни в какое понимание. Впереди нее бежал абсолютно здоровый и уже не обгорелый, только чумазый Радмир. О том, что он побывал в пожаре и ДТП, свидетельствовали остатки одежды, а вот туфли были, словно с магазина.