Корвин задумался и отозвался лаконичным и всеобъемлющим:
— Да хуй его знает.
— Кстати, не знаю, обратил ты внимание или нет, но вон там стоит камера. А еще там и вон там две штуки.
— Точно! А я и забыл!
Мой напарник подскочил к ближайшей камере и показал ей оттопыренный средний палец.
— Ты чего творишь?
— Уборщик, фу какой ты скучный! Развлекаюсь я. Все равно наши микрчипы запись испортят.
— А если кто-то за нами прямо сейчас наблюдает?
— Предлагаешь ему голую жопу показать? Они ведь все равно думают, что выход отсюда только один. Там нас ждать и будут… Хотя, ты прав. Берем еще пару-тройку вещей и сматываемся отсюда, а то мало ли…
Как потом выяснилось, за нами действительно наблюдали, вот только не через камеры.
Правда, это уже совсем другая история…
— Ну что, вроде неплохо затарились, да? — Корвин взял у меня рюкзак и «взвесил» его в руке, — Вон там, видишь кинжал? Прихвати еще и его, а я пока нам выход нарисую.
Я начал пробираться к указанному напарником ножику, петляя между столами, креслами и сундуками. Ножей и кинжалов там оказалось аж несколько штук.
— Этот? — спросил я, оборачиваясь.
— Да любой бери, которым вскрыться сможешь, — отозвалась половина Корвина, тогда как вторая уже исчезла в черном провале Лабиринта, — Спасибо за помощь и счастливо оставаться!
В общем, этот пидорас пернатый меня подставил и кинул.
Глава 5. Правила Лабиринта
Стоп.
Что-то тут не так.
Зачем ему меня так подставлять?
Зачем ему вообще был нужен я, если Корвин и сам бы прекрасно справился с ограблением? Использовать мутанта и агента Конторы в качестве козла отпущения — это очень и очень идиотский поступок. Проще было прихватить с собой какого-нибудь бродягу или воришку.
А Корвина идиотом точно не назовешь.
Да он даже не пил сегодня!
Тогда что же это все значит?
Очередное испытание? Урок? Экзамен? А сам Человек-Птица сейчас сидит в комнате охраны и при помощи камер наблюдает, что я буду делать и как выкручиваться?
Почему бы и нет?
Договориться с кем-нибудь из охраны, а то и вовсе вырубить его, внезапно оказавшись за спиной — для телепортирующегося Корвина это раз плюнуть.
Значит, испытание.
Я осмотрелся.
На бутафорию окружающая обстановка похожа не была, а значит это не декорации к какому-нибудь фильму. Со всеми вытекающими в виде очень и очень серьезной системы безопасности. Судя по количество рабочих мест, тут трудится десятка два реставраторов, художников, ювелиров и так далее. К каждому персонального наблюдателя не приставишь, а это означает усиленную проверку на входе и выходе.
Ни за счет силы, ни за счет скорости мне там явно не прорваться — достаточно прочной закрытой двери, чтобы остановить разбушевавшегося Уборщика. То есть, туда лучше не соваться.
Альтернативы?
Ни окон, ни других дверей тут нет.
Вентиляция? Есть, только вот я — не крохотный Мини-Мы и не гуттаперчевый Эспандер из соседней комнаты. Почему Эспандер? Да потому что «резиновым» он становится только в момент удара по нему или при высоком давлении. Сильного удара. Это здорово выручает в драке или при неудачной попытке перебежать на красный свет, но в быту практически неприменимо.
Думай голова, думай! Шапку куплю и голых девок покажу, возможно, даже красивых.
Но при любом раскладе выходило, что если не устраивать бойню или пожар, тем самым привлекая излишнее внимание к своей персоне, то есть лишь один способ покинуть это место — тот, которым мы сюда пришли.
Лабиринт.
Раз уж Корвин каким-то образом ухитрился спрятать свои кровавые почеркушки, открывающие проход, на двери в приемную Шефа, то, может, и здесь тоже?
Я снова осмотрел мастерскую-хранилище.
Да ну нахуй! Так можно и остаток жизни потратить на поиски — то есть те несколько часов, что остались до появления первых реставраторов. Будь у меня дар Химика, я бы мог лизнуть след этого мотылька-переростка, и по запаху отыскать все места, где он тут успел натоптать.
Но я — просто Убор…
Бля-я-я…
Внимание! Вы активировали умение «Сверхъестественное чутье»!
Я ожидал увидеть следы применения Корвином его таланта, и по ним отыскать наверняка где-то припрятанную схему перехода. Но вместо этого заметил… дверь. Прямоугольник прохода, который сверкал, подобно аномалии, разве что он переливался не всеми цветами радуги, а только оттенками красного и синего.
Выход?
Кажется, именно там мы и появились в этой мастерской! Помню тот стол, заставленный красками, а вон и ряды мольбертов, накрытых сукном.