Кефер закончил свой монолог, при этом не сводя пристального взгляда с моих родных. Я тоже пристально смотрю, отец как держался за голову, так и держится. Только он словно окаменел, не шевелился вовсе и только вздымающаяся от дыхания грудь, показывает, что передо мной не статуя, а живой человек. Мама в это же время, нервно теребит пальцами и кусает губы, взгляд ее очень рассеян. В этот момент, она прикрыла глаза, тяжело вздохнула и посмотрела на Кефера, взглядом полным грусти и боли.
— Сколько там у вас Боги живут? — неожиданно спросила мама, а я от удивления открыл рот. Нифига се, как мама быстро главное выделила!
В этот момент, я поймал на себе взгляд Кефера:
— Мда уж, ты просто копия своих родителей, — усмехнувшись произнес он и посмотрел на маму. — Теперь я вижу, от кого у Леона, умение правильно задавать вопросы, — сказав это, он снова стал серьезным. — Мы живем долго, очень долго. По человеческим меркам мы бессмертны. Скажу прямо, мне 4000 лет до вашей эры и несмотря на, казалось бы, большой срок прожитой жизни, я молод. Я очень молод, я еще даже Богом не стал, хоть и очень близок к этой черте. Так что…, — Кефер развел руки в стороны.
— Наш сын едва не бессмертен, — заключил папа и Кефер кивнул, подтверждая слова. Неожиданно отец посмотрел на меня. — Как ты это принял?
Подобному вопросу, я не удивлен, я предполагал, что нечто подобное у меня спросят. А вот краем глаза, я заметил, как Кефер напрягся. Чего это он? До сих пор винит себя за то, что воздействовал на меня? Так я его поблагодарил и мне казалось, что мы все решили. Хотя похоже у Кефера свои мысли на этот счет. Хотя с чего мне выдавать наши диалоги? Тем более когда мы все решили!
— Кефер хороший психолог, — четко глядя на папу произнес. — Он умеет преподнести информацию так, чтобы не было бурной реакции. Кроме того, он меня хорошо чувствует, намного лучше, чем я его. Кефер точно определяет, какая эмоция во мне, в тот или иной момент играет, — пояснил я отцу и заметил, как Кефер выдохнул.
Ха! Похоже волновался, что я родителям жаловаться начну. Но чего мне жаловаться? Тот разговор был исключительно меж нами. Я его раскрывать не намерен!
— Да? — с удивлением спросил папа и посмотрел на Кефера. — И что Лео сейчас чувствует? — неожиданно спросил он и уже напрягся я.
— Леон напряжен, — моментально ответил Кефер. — Кроме того, он сосредоточен. Сейчас ваш сын улавливает и считывает любую вашу эмоцию.
На его слова я тут же с возмущением уставился на него! Ну какой же гад он все таки! Я его значит не выдал, а он меня с потрохами! Ууу, нехороший какой!
— Кефер, ну вот зачем? Ты же меня с потрохами сдал! — недовольно прошипел я
Взгляд Кефера, переметнулся с отца на меня:
— Ты сам говорил, что хочешь рассказать всю правду, — пожав плечами произнес он. — Заметь, это было твоё желание не мое.
На его слова, я тяжело вздохнул. Кефер прав, конечно, прав, но…!
— Знаю, но от этого мне не легче, — я закрыл глаза и запустил пятерню в волосы.
Как я им должен объяснить? Ну вот как? Если у меня была дикая реакция, я боюсь представить, как среагируют они!
— Лео, я могу сам все объяснить, без последствий и…
— Нет, — четко произнес, открыл глаза и посмотрел на Кефера. — Спасибо, но нет, я…, объясню все сам, — после посмотрел на родителей, которые уже напряглись. — Дело не только в бессмертии, хотя и в нем тоже, но…, — я сглотнул. — Понимаете у нас возраст движется не так, как у людей. Для нас 1 человеческий год — равен 100 годам; и такое исчисление продолжает ровно до 2000 лет — это 20 лет по нашим меркам. Именно в этот год и происходит наше совершеннолетие. После него мы и замираем в той форме, в которой и праздновали его. Дальше изменения почти не идут, они очень минимальны.