- Сумасшедшая девица, конечно, нет! Виктория, я ни за что этого не позволю. Во-первых, все ритуалы до момента пробуждения магических способностей, по закону и древнейшему кодексу имеет право проводить исключительно родитель или близкий кровный родственник. Во-вторых, при любом раскладе событий мои часы сочтены. Магия испита из сего сосуда, и она скоропостижно покидает оболочку. Скажи, тогда для чего все это таинство было? Какой будет толк моему ребенку от двух разлагающихся мертвецов в глуши леса? Кто придет и позаботится об этой несчастной крошке?! Оставь благородство и отвагу для более подходящего момента. Поверь, он непременно настанет. – Резко обрубила та, отошла от служанки и с трудом склонилась над колыбелькой.
Заинтересованная кроха сразу устремила ясный голубоглазый взор в сторону матушки. С минуты она изучала её лицо, рассматривала каждую морщинку, неровности и маленькую родинку над верхней губкой. Малышка пыталась найти что-то знакомое и родное в этих чертах. И вскоре признала мать, которую увидела самой первой после прихода в этот мир. Она стала улыбаться беззубой улыбкой и неумело тянуть ручки к ней, требуя незамедлительно оказаться в заботливых и безопасных от окружающего объятиях.
- Ты родилась меньше часа назад, но я вижу какой у тебя уже осознанный и понимающий взгляд. Родна, ты ещё себя ни разу не видела, но скажу по секрету, ты самая красивая новорожденная девочка, которую я только встречала. Моя девочка.
Знаешь, у тебя белоснежные, как снег за окном, торчащие смешным пушком волосики, такая невинная улыбка…. Святые Дьяволы, а эти лазурные глазки?! Они влюбляют и сводят с ума с первых минут встречи. Честно, я попала в их плен. Уверена, когда ты вырастишь и превратишься в вечно цветущий весенний цветок любви, то разобьешь не одно мужское сердечко. Твоя мама всё бы отдала, лишь бы увидеть первые несмелые шаги, когда своими крохотными пальчиками ты будешь крепко цепляться для опоры за мою руку. Как бы мне хотелось услышать первые слова и стать главным свидетелем, на глазах у которого, из маленькой неуклюжей девчонки ты превратишься в юную грациозную красавицу с прекрасным распускающимся миром внутри…. Только этим мечтам не суждено сбыться.
Выполнив предназначение, ради которого ты был послан в эту Вселенную. Будь ты магом, могущественным чародеем или потомственной ведьмой – веретницей*. Рано или поздно настанет момент вернуться под крыло Богини Прародительницы. Вот и мне осталось соткать последний обряд и следом обрести покой в Юдоли вечного сна. Только при его помощи я смогу передать часть себя. Обеспечить защиту и подарить полное право на жизнь в нашем проклятом мире. – Следом Чёрная Дама наклонилась ниже и поцеловала дочку в лобик, пухлые румяные щечки и пальчики на ручках, оставляя на каждом по капле теплых слез. – Вики. – Сдерживая подступившие к горлу рыдания, бросила та. – Принеси всё необходимое на улицу. Оно в дорожной сумке под половицей у входа. – Переполненный нежности и любви взгляд пал на подопечную, которая в это время с недоумением и нескрываемым страхом, и ужасом наблюдала за данной сценой. – Радость моя, кого же мы ждём? – Тон перешел на более грубоватые нотки, а нежность взгляда сменилась недовольством непослушания, от чего девочка стала переминаться с ноги на ногу от накатившего волнения. – Виктория, это не просьба, а приказ твоей госпожи!
- Это безумие! - Только и смогла пискнуть та.
- Ничего не желаю слушать! Делай то, что велено и быстрее, моё время на исходе. Я всё же желаю найти и обрести покой, а не стать ходячим мертвецом с кладезем волшбы и быть желаемой добычей другим, потому что в своё время не успела передать малютке.
Затем, с трудом взяв ослабленными руками укутанный сверток, хозяйка домика вышла на припорошенную снегом декабрьскую улицу. Прохладный ветерок ударил в лицо и принялся кружить завитки волос, на которые падали снежинки, но от чего-то не таяли. В этот момент ослепительный свет Луны коснулся личика младенца, освещая щёчки, алые губки и курносый носик. – Видишь, дочка. – С переполняющей гордостью произнесла мать. – Артемида сразу узнала свою владычицу. Ей выпала великая честь служить и оберегать лунное дитя, как все девять месяцев старалась сделать я. – На безжизненном мраморном лице проступила вымученная через боль и страдания улыбка. В глазах по-прежнему блестели слёзы, то ли от непрекращающихся мучений, терпеть которые стало уже невыносимо. То ли они появлялись каждый раз от чувства разбитых на осколки сердец двух ведьмочек из-за предстоящей навеки разлуки.