Некоторые я уже видел, другие оказались незнакомых моделей. Особенно запомнился один мех: с изогнутыми лапами назад, похожий на гигантского металлического кузнечика-переростка. На его спине крепились прыжковые двигатели, вмонтированные в задний блок, похожий на горб. Слева и справа топорщились ракетные пусковые, на конечностях выступали орудийные стволы, судя по длине — что-то дальнобойное с долгой перезарядкой. Из тех, что перезаряжается долго, зато снаряд с урановым сердечником пробивает лист брони. Самый страшный кошмар для пилотов, чья кабина меха не защищена должны образом. Один меткий выстрел — и могучий боевой робот превращается в груду бесполезного металлолома с пробоиной в месте кокпита и изуродованным куском человеческого мяса в кресле водителя меха.
Даже шрапнель в умных боеприпасах с кассетными составляющими и термобарической начинкой, под наведением дронов, не могли нанести столько урона, сколько один меткий выстрел из такого орудия.
Если, конечно, попасть куда надо. А с точностью у этих штук в разгар боя беда. Когда вокруг все гремит и взрывается, когда робот то и дело качается, и противник делает то же самое, попасть в уязвимую точку даже огромного меха, представляет из себя нетривиальную задачу. Такие фокусы под силу только опытным пилотам, благодаря продвинутым нейрочипам и собственному громадному опыту буквально сливающимся в единой целое с боевой машиной.
Мне такие трюки не по плечу. Да и не нужны, если говорить откровенно. Мехи для обычных людей, для одаренных нужны КИБы.
Теперь я уже понимаю, что виденные и опробованные боевые техно-магические костюмы «Дикой Охоты», всего лишь неуклюжая поделка под настоящую экипировку боевого мага. Пародия, суррогат, где одаренный выступает в роли придатка, живой батарейки, обеспечивающей приток маго-энергии для механизмов.
Настоящий КИБ совершенно другой, его создают под владельца, подгоняя параметры под индивидуальные особенности носителя, делая его по настоящему боевой единицей — рыцарем на поле боя двадцать первого века.
Именно КИБы мне нужны, если я действительно хочу по-настоящему возродить клан. Без них Дом Мещерских сомнут, заперев в границах домена.
— И тогда ничего не останется, кроме капитуляции, — задумчиво проронил я, легко поднимаясь и отправляясь к особняку.
На сегодня мне предстояло еще одно важное дело.
Мне снился сон. Это был осознанный сон. Передо мной вновь расстилалась серая хмарь.
Я знал, что Чезаре попытаются отомстить за убийство своих и ударил на упреждение, выбрав очередную жертву среди венецианского семейства.
Патриарх старинного италийского рода обязательно захочет покарать виновника смерти младших родственников и станет разрабатывать новый план. Возможно, это будет снова внедрение тени изнанки, возможно что-то другое, но то что макаронники не успокоятся было понятно. Об этом подсказывал опыт предков, любивших воевать с другими магическими родами.
Когда я думал о том, как это предотвратить, то вспомнил, что один из титулов Мещерских звучал как «Ходящие сквозь сны». Чародеи из древнего рода умели такое о чем другие только могли мечтать — вторгаться в чужой разум, подчиняя контролю его сновидения.
Сложный, требующий тщательной подготовки прием. И при этом невероятно эффективный, даст время главе рода Чезаре почувствовать, что о нем не забыли.
Объектом был выбран один из его сыновей, самый младший, и самый поганый из этой семейки. Самолюбивый, избалованный, порочный, считавший себя центром вселенной. С недавних пор у него появилось новое развлечение, он находил приглянувшихся девчонок-подростков четырнадцати-шестнадцати лет, похищал и развлекался на протяжении двух недель, насилуя всеми возможными способами. Потом отдавал еще на неделю дружкам, похожих в садистских наклонностях на хозяина. Последние семь дней жертвы проводили с охраной, полностью покорные и смирившиеся с положением послушной сексуальной игрушки.
А потом следовал заключительный этап: используя ментальные способности, Бруно Чезаре внушал похищенным девочкам, что они сами на это пошли: поехали с ним, согласились на все мерзости, что с ними творили, превращая себя в услужливых шлюх, и с удовольствием ублажая мужчин.
И после этого отпускал на свободу.
Сломленная психика и внедренные на уровне сознания установки вызывали комплекс вины. Жертвы ломались, и заканчивали жизнь самоубийством, считая себя виноватыми в произошедшем. Тех, кто выдерживал, и не поддавался, ждал второй «раунд», еще один месяц, наполненный невыносимыми страданиями. Теперь в конце их отдавали бродягам, иногда увозили в Африку, где позволяли насиловать толпе чернокожих аборигенов.