Вслед за Катериной вошел слуга и сообщил, что ужин уже готов и спросил, подавать ли его? Княгиня дала необходимые распоряжения, и все направились в столовую.
Особняк Воронцова.
- Миша, я вчера не поблагодарил тебя за приглашение, позволь сделать это сейчас.
- Не стоит Владимир. Ты же должен понимать, что в любом другом случае я не смог бы поступить иначе. И дело даже не в нашей дружбе. Я просто рад, что смогу иметь возможность каждый день видеть Александру Илларионовну. Это делает меня счастливым.
- Я все равно благодарен тебе. Ты же понимаешь, что моя служба не позволяет вольно распоряжаться своим временем, и в то время, когда меня нет рядом, Саше может угрожать опасность. А ты, сможешь ее защитить. Я знаю, что могу быть спокоен, ты за ней присмотришь.
- В этом можешь не сомневаться. Жизнь Александры Илларионовны для меня важнее собственной.
Миша сейчас говорил абсолютно серьезно. Саша, единственный человек в этой жизни, который для него действительно что-то значит, которого он любит и о ком хочет заботиться. Одна мысль, что с ней может что-то произойти, больно ранит его. Он сделает все, что от него зависит, и даже больше, чтобы уберечь ее, оградить от возможной опасности.
Владимир видел, Воронцов искренне верит в то, что говорит и это радовало князя. Он подумал о сестре и вспомнил, что уже довольно поздно и Саша давно должна была проснуться.
- Странно, что Саша до сих пор не спустилась. Это на нее не похоже. Она просыпается очень рано. И на завтрак она не пришла.
- Сейчас все узнаем.
Михаил позвал слугу.
- Скажи, княжна еще не спускалась?
- Простите барин, но...
Слуга испуганно посмотрел на Михаила, он боялся, что тот станет его ругать.
- Что такое?
- Барышня уже час как ушли.
Михаил с Владимиром переглянулись, а слуга продолжил.
- Они велели ничего Вам не говорить. Сказали, что скоро вернутся.
- Ничего не понимаю. Куда она могла пойти? Она не говорила?
- Нет, барин. Барин, не ругайте меня, я сделал так, как было велено.
- Хорошо, ступай, после разберемся.
- Барин, помилуйте…
- Иди, я тебе сказал.
Михаил все еще смотрел вслед слуге, когда услышал голос Владимира. Он повернулся и увидел его озабоченное лицо. По правде сказать, Михаила, также как и Владимира взволновало это известие, и он не знал, что делать.
- Ты что-то понимаешь? Куда она могла пойти?
- Даже представить не могу. Возможно к отцу. Хотя нет, она бы сказала. Да и если она хотела туда пойти, ей не было нужды исчезать, ничего никому не сказав. Нет, тут что-то другое. Хотелось бы знать, что она задумала.
- Будем надеяться, что ничего страшного не произойдет. Давай успокоимся. Мы ведь еще ничего не знаем. Да к тому же, ты меня прости, но твоя сестра не из тех, кто будет выполнять, чьи либо требования, тем более, если они ей не по душе.
- К сожалению, ты прав, нрав у нее не женский. Она не может подчиняться, чьей либо воле, никто ей не указ.
Владимир вздохнул. И подошел к окну. На улице было уже довольно людно. И в этой суматохе где-то находится Сашенька. Он повернулся к Михаилу.
- Саша безрассудна, ей неведом страх, осторожность. Она все больше напоминает мне свою мать.
Владимир вдруг вспомнил жену отца. Она была очень хорошей женщиной, всегда была с ним ласковой, жалела, защищала от отца, когда тот бранил, она, если не старалась заменить ему мать, то пыталась быть ему другом. И Владимир всегда это ценил. Он восхищался ею. Елизавета Сергеевна была сильной духом и имела бесстрашное сердце. Саша очень на нее похожа. Перед глазами, снова, возникла сцена гибели Сашиной матери. Господи, Саша ее копия.
- Вот и вчера ей вздумалось пойти на постройку благотворительной больницы для солдат и то, что я захотел пойти с ней, ей не пришлось по нраву.
Владимир вдруг посмотрел на Мишу так, как будто о чем-то догадался.
- Точно. Больница. Она пошла в больницу.
- Знаешь, а ты прав.
- Нужно немедленно ехать туда.