Саша вдруг поняла. Оля рассказывала, что отец Иоанн может видеть будущее. Он предсказал счастливое возвращение Никиты, значит, он и сейчас...
- Скажите мне, что Вы сейчас видели?
- Вы ввязались во что-то очень страшное и очень близки к разгадке чьей-то тайны, но Вам не суждено ее раскрыть, если продолжите, то погибните.
Саша с ужасом смотрела на отца Иоанна. Она знала, что он ее не обманывает. «Значит, я нахожусь на правильном пути...»
- Прошу Вас, послушайте меня, бросьте заниматься тем, что делаете.
Но Саша уже не обращала на него никакого внимания. Ее мысли были заняты, пытаясь осознать услышанное. Она также не заметила, как к ним подошли Владимир и Михаил. Они были немыми свидетелями их разговора.
Владимир посмотрел на Сашу. Ему не понравилось выражение ее лица. Было видно, что слова священника на нее не произвели должного эффекта. Миша тоже обратил на это внимание.
- Могу я поинтересоваться, что тут происходит? И что все это значит?
Слова Владимира были предназначены не только для отца Иоанна, но и для Саши. Последняя явно была удивлена. Она никому не говорила куда пойдет, и надеялась, что вернется до того, как ее начнут искать.
- Саша? Объясни, пожалуйста, что ты тут делаешь?
- Владимир, как.., как ты узнал, где меня искать?
- Сейчас это не важно. Потрудитесь объяснить, что Вы имели в виду, когда предупреждали Сашу об опасности? Что Вам известно об этом?
Владимир смотрел на отца Иоанна. По его взгляду становилось ясно, он не успокоится, пока не получит ответ.
- Прошу Вас господа, я не могу говорить с Вами об этом.
- Что? Не можете говорить? Да Вы только что прямо угрожали моей сестре.
Владимир был в ярости. Михаилу было известно, что такое состояние друга ничем хорошим, как правило, не оканчивалось и попытался успокоить его.
- Давайте успокоимся. Простите его отче. Просто мы беспокоимся. То, что Вы только что сказали, ужасно.
- Владимир, ты все не правильно понял, отче не угрожал мне. Простите нас отец Иоанн, Владимир очень волнуется за меня, и не хотел Вас обидеть. Я благодарна Вам за Вашу помощь, но прошу, не беспокойтесь, со мной все будет в порядке.
- Храни Вас Господь. Я только могу указать Вам дорогу, но по какому пути идти, решать Вам. Я буду молиться за Вас.
Он перекрестил Сашу, а затем и Владимира с Михаилом. Попросил простить его, и взяв папку с документами, которая лежала на столе, ушел.
Владимир все еще не мог успокоиться, он понимал, его поведение было неподобающе грубым, но то, что сказал отец Иоанн лишь усиливало беспокойство за сестру. Что известно этому человеку и почему Саша пришла сюда? Он размышлял над этим всю дорогу, пока они ехали обратно в особняк Воронцова.
Саша также молчала. Она ждала, пока Владимир успокоится и они смогут поговорить, но, изредка поглядывая на его суровый вид, понимала, это произойдет не скоро. Лишь на лице Михаила не было укора, только беспокойство. Он смотрел на Сашу и размышлял о словах друга. "Прав Владимир, у нее не женский нрав, и она так не похожа на всех остальных девушек своего возраста. Решимость, с которой она идет к намеченной цели просто поражает. Ее трудно принудить к чему-то и если уж она что-то решила невозможно переубедить. При этом, она совершенно не думает о себе. И пусть ее помыслы чисты, а цели благородны, ей не стоит рисковать своей жизнью. Иногда она поступает уж слишком безрассудно и самоуверенно."
В такой тишине они доехали до дома. Когда вошли в особняк, Владимир тут же отправил Сашу в свою комнату. Он решил успокоиться, так как понимал, что в его теперешнем состоянии разговора не получится. Саша не сопротивлялась. У нее появилось время подумать над тем, как все объяснить Владимиру.
Миша сидел в гостиной, а Владимир нервно мерил шагами комнату. Это продолжалось уже довольно долгое время.
- Володя, присядь, прошу тебя. Давай я прикажу принести, чего-нибудь выпить.
Михаил позвал слугу и уже через несколько минут, друзья сидели за бокалом вина и разговаривали.
- Я не понимаю ее. Что она делала в госпитале? И о чем ее предупреждал священник? Мне кажется, он знает больше, чем говорит.
- Я не всегда понимаю поведение Александры Илларионовны. У меня из головы тоже не выходят его слова.