– Не поняла, – пробормотала Мирна.
– Придет время, и все встанет на свои места.
– Я боюсь, – почти прошептала Мирна. – Что-то пойдет не так. Случится что-то страшное.
– Может быть, да, а может быть, нет. Это очень далекое будущее, я его не вижу.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Почему? – удивилась Айка. – То, что еще не произошло, всегда можно изменить, нужно только постараться.
– Что могу сделать я?
– Напомнить Илаю, что за свободу нужно бороться до последнего дыхания, что нет боли страшнее, чем сознание вечного рабства, а минута слабости иногда стоит долгих лет страданий.
– Святые небеса, – испугалась Мирна, – что ты такое говоришь?! Это не может случиться с Илаем!
– Этого не произойдет, если он вовремя вспомнит, что он – Волшебник.
– А если нет? – спросил Ронни.
– Тогда его ждет вечная боль. И только смерть с надеждой на возрождение сможет стать избавлением.
– От твоих слов у меня кровь стынет, – Гаара с ужасом смотрела на Айку.
– Дай бог, чтобы этого не случилось, – пожала плечами Отшельница. – Увы, не нам решать, что будет.
– Ты же сказала, что не свершившееся можно изменить.
– Будущее Инсилая в его руках, а не в наших. Ни ты, ни я ничего не можем изменить в чужой жизни.
– Это не честно, – чуть слышно сказала Мирна.
– Это справедливо, – откинув волосы с лица, констатировала Отшельница. – Каждый – хозяин своей судьбы. Даже из лучших побуждений не стоит лезть в чужую жизнь.
– Но ведь он не догадывается, какие беды висят над его головой, – возразилаМирна, – нужно его предупредить.
– Никто не запрещает тебе этого, – успокоила Айка. – Беда в том, что Илай редко прислушивается к чужим советам. Тем более что он уже сделал шаг в пустоту, отказавшись пойти с вами.
– Он должен подготовиться к Битве, – встала на защиту Гаара. – Ему столько пришлось пережить… Он имеет право на отдых.
– Не думаю, что встреча со мной его бы сильно утомила, – пожала плечами Отшельница, – но, как я уже говорила, каждый решает за себя.
– Илай не мог знать, что мы встретим тебя. Мы ведь, если честно, искали не Отшельника, а Хранителя Меча. К тому же я перескажу ему каждое твое слово! – Мирна откровенно расстроилась.
– Не всегда находишь именно то, что ищешь, но непременно теряешь, если не ищешь вовсе. Если бы Посланник был сейчас здесь, я думаю, ему было бы что спросить у меня. Эта встреча избавила бы его от многих неприятностей в будущем.
– Айка, – попросила Мирна, – подскажи, как помочь Инсилаю! Ему и так досталось.
– Он Волшебник, – без всякого выражения сказала Отшельница. – Свою дорогу он выбирает сам. Ему нельзя помочь, потому что он не хочет помощи, а его порог риска куда выше, чем у человека. Судьба даст ему возможность выбора, и Инсилай сделает его по своему усмотрению, что бы ты ему не советовала. Беда в том, что жизнь всегда рождает смерть, а смерть порождает жизньв очень редких случаях.
– Ты говоришь это так, будто он заранее обречен на ошибку.
– От ошибок никто не застрахован, но не каждый имеет на них право.
– Мне кажется, что ты недолюбливаешь Инсилая, – произнес вдруг Ронни.
– Я – Отшельник. Я не могу любить или не любить Посланника, – Айка смотрела в костер.
– Делать что-то и иметь на это право – два не зависящих друг от друга понятия, – тихо сказал Ронни.
– Может быть, – ответила Айка и растаяла в воздухе.
Мирна упорно пыталась пересказать мне их встречу с Отшельником, упирая на то, что без этой информации мне просто не выжить. Когда она в пятый раз завела разговор об ошибках, которые я просто обязан совершить в ближайшем будущем, и о жизни, рожденной в смертных муках, мое терпение лопнуло.
– Мирна, почему ты априори считаешь меня клиническим идиотом? Мне достаточно одного прочтения. Если ты перескажешь мне вашу беседу еще раз, я выучу ее наизусть.
– Правильно сказала Айка, – обиделась Гаара. – Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи.
– Кто сказал? – удивился я.
– Айка.
– Мне казалось, ты говорила об Отшельнике.
– Она и есть Отшельник.
– Странно, я почему-то представлял его дряхлым старцем.
– Мы тоже, – поддакнул Ронни, и, помедлив, спросил: – Слушай, а она не может тебя знать?
– Кто, Отшельница? – переспросил я и вдруг вспомнил единственную знакомую мне Айку. – Маленькая, черненькая, личико правильное, хорошенькая, как кукла Барби, не она?
– Кажется, я понимаю, почему она тебя не слишком жалует, – проворчала Мирна.
Только этого мне не хватало. Айка – Отшельница. Слава богу, что мы с ней разминулись сегодня. Та еще была бы встреча, учитывая, что расстались мы на уровне скандала. Давние времена. Я еще и Чародеем тогда не был, а уж о Волшебнике и не мечтал.
Мне от силы лет шестнадцать было, жил я в учении у Локи, а он и тогда умел испортить жизнь ученикам. Айка жила по соседству. Папаша ее, Корн, был Маг из крутых, и будущее девочке было обеспечено. Конечно, он не пришел в восторг, застукав нас с Айкой в своем золоченом бассейне. Помнится, он тогда не сказал ни слова, но нажаловался Локи. Вспоминать не хочется, чего мне эти пять минут удовольствия стоили, так что потом я шарахался от Айки как от чумы.
А подругу, как на грех, пробило на любовь. Я из дома не мог выйти, чтоб с ней не встретиться. Будто ждала меня у порога. Мне, после проведенной Локи воспитательной работы, было совсем не до любви и, тем более, не до бассейна, не светить же всему свету своими синяками. Я честно пытался объяснить Айке, что ничего у нас с ней не получится. Ух, и разозлилась она! А потом заявила, что мне моя глупость дорого обойдется, и на весь Мерлин-Лэнд начала звонить, что у нас с ней тайный роман, и она от меня почти беременна.
Корн примчался к Локи, требуя немедленного вмешательства и моей крови. Сперва они полчаса ругались в кабинете, а потом призвали меня. Не было смысла объяснять, что все эти обвинения существуют только в Айкиных фантазиях. Они хотели, чтобы виноват был я, и этого вполне хватило, чтобы так оно и оказалось. Для начала они превратили меня в мяч и полдня развлекались игрой в футбол. Когда им это надоело, а я получил годовую норму синяков, меня на месяц посадили под домашний арест с диетой из черствого хлеба и воды, обязательной ежедневной зарядкой на тысячу отжиманий и полным набором грязной работы по дому, от чистки бассейна до мытья кастрюль. К концу заключения я готов был убить Айку семьюдесятью семью тысячами способов, включая поминутное разложение на атомы, превращение в микроба, пожирание свиньями и сожжение на костре из мокрого торфа.