Убранство зала было аскетично простым, но было ясно, что простота эта стоит огромных денег. Низкий овальный стол с зеркально-фиолетовой столешницей, покоящейся на изящной, почти кружевной основе черного дуба, дюжина обманчиво хрупких на вид старинных кресел, крытых сиреневым муаром, две напольные китайские вазы с воинами и драконами, несколько абстрактных картин на стенах… Вот, собственно, и все убранство. Два маленьких фонтанчика рассыпались журчащими каскадами в углах зала, еще два отражались в зеркале стены. Те, что жили в зазеркалье, были совершенно неподвижны.
На спинке одного из кресел сидел огромный черный ворон, чуть склонив голову и косясь по сторонам маленькими блестящими глазками. Изредка он посматривал в зеркало и мрачно, односложно каркал. Птица была явно не в настроении.
Легкие раздвижные двери мелодично звякнули и пропустили в зал высокую черноволосую молодую женщину в темно-синей тунике, отделанной золотым шитьем. Она быстро прошла через зал и остановилась у кресла с вороном.
– Вас вызывают из комиссии по магической этике, Учитель.
– Ты сказала, что я не отвечаю на вызовы?
– Да. – Черные миндалевидные глаза виновато посмотрели на ворона. – Но он говорит, что это срочно, и, если Вы не ответите ему сейчас, через два часа он вызовет Вас повесткой.
– Элрой всегда умел делать предложения, от которых трудно отказаться, – проворчал ворон. – Соединяй.
– Они арестуют Вас, Учитель? – испуганно спросила женщина.
– Севинч, разве мы сделали что-то незаконное?
– Никогда не знаешь, как истолкует твои действия дознаватель этической комиссии.
– Не бойся, – ворон растекся туманом и превратился в Локи. – Элрой интересуется не нашей работой. Иди, он будет откровеннее, если беседа будет конфиденциальной.
Севинч вздохнула и вышла из зала. Засветилась зеркальная стена. Локи развернулся вместе с креслом и посмотрел в зеркало.
– Рад видеть Вас, достопочтенный Локи, – с дежурной улыбкой поздоровался Элрой. – Как поживаете?
– Спасибо, плохо, – криво усмехнулся Маг.
Элрой поверил ему на слово. Он, знавший Мага до его провала в Запределье, был неприятно удивлен. Всегда подтянутый, даже щеголеватый Маг явно был не в форме. Одетый в какую-то бесформенную хламиду, он полулежал в кресле. Проницательные зеленые глаза его стали сонными и тусклыми, двухдневная щетина недвусмысленно указывала на состояние депрессии. Грязные босые ноги, торчащие из-под непонятного одеяния, наводили на грустные мысли.
– Прошу прощения за беспокойство, – Элрой чувствовал себя мерзким бюрократом, пристающим по пустякам к усталому больному человеку, – я отвлеку Вас не надолго.
– Все нормально, – успокоил Локи. – Спрашивайте.
– Полагаю, Вы знаете, о чем я хотел бы поговорить с Вами, – пробормотал Элрой, впервые за последние десять лет работы испытавший замешательство.
– Неужели о Запределье? – хмыкнул Маг, материализуя из воздуха бокал красного вина.
– Не совсем, хотя и об этом тоже.
Повисла пауза. Локи равнодушно молчал, Элрой колебался, не зная, как приступить к делу.
– Что Вы знаете о Заклятии? – спросил, наконец, дознаватель.
– В смысле техники исполнения, или с точки зрения срока, который за него можно получить посредством Вашей фирмы? – без всякого выражения уточнилЛоки, породив в душе Элроя глубокие сомнения в подлинности плохого самочувствия Мага.
– В смысле Инсилая.
– Он никогда не пойдет на такое преступление, – помедлив, ответил Локи. – Слишком легкомысленный, слишком разгильдяй.
– Этого разгильдяя Вы назвали избранным учеником, – напомнил Элрой, невольно отвлекаясь от темы.
– Избранность не предполагает обязательного нарушения закона. Не так ли?
– Против Вашего ученика совершено магическое преступление, Вы вправе подать иск.
– Я? – удивился Локи. – По доброй воле на растерзание судейских? Нет уж, благодарю покорно.
– Вы уверены, что не хотите защитить интересы пострадавшей стороны? Согласно Хартии Магов, Вы имеете право подать иск от имени Инсилая.
– Если я соберусь восстанавливать справедливость, я справлюсь своими силами, без привлечения общественности. Я, конечно, уже не молод, но до старческого маразма мне еще далеко. Что-нибудь еще?
– Да, господин Локи, разумеется. Во-первых, я хочу предупредить Вас, что в Мерлин-Лэнде самосуд преследуется по закону. Во-вторых, я располагаю информацией о том, что Вам достоверно известно имя человека, согрешившего Заклятием. Я прошу Вас озвучить его, – настойчиво произнес дознаватель.
– Прошу прощения? – Маг, казалось, расслабившийся в кресле, в одно мгновение оградил себя от мира стеной холода. Его усталые глаза снова обрели металлическую твердость и блеск. Элрой понял, что дальнейший разговор бесполезен, но для очистки совести поинтересовался
– Итак, Вы отказываетесь свидетельствовать в пользу своего ученика. Вы отказываетесь подавать иск в защиту его прав. Вы бросаете его на растерзание судьбы, правильно я Вас понял?
– Господин Элрой, – по бледным губам Локи скользнула улыбка, – Инсилай – Наследник Школы Скорпиона. Грош ему цена, если он не в состоянии сам защитить свои интересы. Он рожден воином и должен подтвердить это действием, а не словом. Победит он, или умрет, я твердо уверен в одном: нельзя воспитать воина, ограждая его от битв, нельзя познать победу, не переживпоражения, нельзя стать настоящим Волшебником, не научившись быть просто человеком. Я дал ему все, что мог, больше его будущее от меня не зависит. Только Инсилай, его сила, знания и удача против его же страстей, легкомыслия и ошибок. Что будет, рассудит время.
– Я могу зафиксировать Ваш отказ от содействия по всем пунктам?
– Все, что Вам угодно, – вино полилось в опустевший бокал Локи прямо из воздуха. – Мы привыкли решать свои проблемы сами и сегодняшний случай – не исключение. Благодарю за участие.