Мирнино пристанище я нашла с третьей попытки, все эти гроты чертовски похожи друг на друга. Как профессиональный помоечник, я залезла в кучу тряпья и стала искать шкатулку Локи. Провались все пропадом, ничего похожего, только какой-то пластмассовый шар, вроде как для боулинга, только серебристый. Если это шкатулка, то я Шерон Стоун. Я потрясла шар. Внутри что-то загрохотало. Ну и как ее открыть? Два часа я крутила эту чертову головоломку, и когда стала уже всерьез задумываться о хорошем булыжнике, внутри шара что-то звякнуло, и он развалился на две части. Под ноги мне посыпались какие-то баночки, скляночки, коробочки, шарики, раскатившиеся по всей пещере. Ну, не хватало еще потерять драгоценную банку. Пришлось еще час ползать на четвереньках, пока кое-как собрала все обратно.
Вот дьявольщина, начисто забыла, как выглядят эти дурацкие закорючки, которые рисовала Мирна, хоть обратно спускайся. Может, здесь, по счастью, только одна синяя банка с железной крышкой? Да, день сегодня точно не лучший, банок, подходящих под описание, целых три. Две с серебристыми крышками, одна с золотистой. И какую прикажете вскрывать? Кто его знает, что может выпрыгнуть из склянки мага. Вдохну какую-нибудь гадость и превращусь в жабу, или того круче – в камень или пыль придорожную. А может, выпущу на свет какое-нибудь чудовище восьмирукое, трехголовое…
Я таращилась на банки, пытаясь вспомнить иероглифы у дороги. Бесполезно. Ладно, подожду еще часа два и взломаю все подряд, будь, что будет. Или просто отнесу все три Инсилаю, он-то, надеюсь, сможет прочитать, где тут «яд» написано. Я присела у входа в пещеру, рассовав склянки по карманам. Устала я сегодня, как после марафонского забега. Поспать бы часок. Нет, страшно, просплю закат и погублю Илая. Я просто посижу немного с закрытыми глазами, потому что глаза тоже устали и резь такая, будто в них песка швырнули. Я не засну, я только чуть-чуть отдохну и пойду в Альвар. Чуть-чуть…
Я открыла глаза, и сердце оборвалось. Было совсем темно. Ночь. Ужас, я проспала! Вскочила, бросилась к выходу. Как же спуститься с этой верхотуры в такой темноте? Ладно, терять все равно уже нечего, или я успею, или нет. А если нет, то уже не важно, разобьюсь я при этом или спущусь вниз без вреда для здоровья. Я поползла вниз. Страха не было, только одна мысль: «Не опоздать!». Камень выскользнул у меня из-под ноги и покатился вниз по скале. Я вцепилась в куст колючек, лихорадочно ища новую опору, покачиваясь над пропастью, как маятник Фуко. Колючки подозрительно потрескивали, было ясно, что долго они меня не выдержат. Господи, ну пожалуйста! Упс! Мы вместе с кустом полетели вниз, я заорала, но крика не было.
Я вдруг поняла, что лечу. Да-да, именно, не падаю, а лечу, легко и свободно. Неужели Локи? Но ведь он говорил, что в Ваурии колдовать невозможно. Возможно, все возможно, если очень нужно, если очень захотеть. Смогу, сделаю, спасу. Главное, не бояться. А я и не боюсь, совсем не боюсь, ничуточки не боюсь.
Я шлепнулась на землю у самых городских ворот и бегом бросилась на площадь. Склянки в карманах гремели на весь город. Улица какая-то бесконечная, бегу, бегу, а площади все нет. Может, я заблудилась в темноте? Почему Мирна не пришла? Неужели ее все-таки поймали? Нет, невозможно. Она просто задержалась в пути и теперь ждет меня на площади. Ну, где же эта проклятая ратуша? Сердце выпрыгивает из груди, еще немного, и я паду прямо на бегу, как загнанная лошадь. Я перешла на быстрый шаг, чтобы хоть чуть-чуть восстановить дыхание. Ни площади, ни рынка, ни ратуши. Я металась по лабиринту ночного города, но выхода не было. И тут взошло солнце, зеленым яблоком выскочило из-за горизонта.
Я увидела башню ратуши. Всю ночь я бегала вокруг нее, как секундная стрелка по циферблату. Рассвет… Это все, конец. Я опоздала.
Я рванула, не разбирая дороги, по незнакомым улицам, поставила личный рекорд в стайерском забеге и вылетела на площадь.
О, господи! Народу, как гремлинов в ужастике, не протолкнуться. Свистят, фьюкают, галдят, как вороны на городской свалке. Ненавижу! В центре площади высокий деревянный помост. Понятно, эшафот, сто раз в кино видела. Когда только успели, еще утром ничего не было. Где Инсилай? Где Мирна со своей живой водой? Может, все уже кончилось? Нет, это невозможно, я даже летать сегодня научилась, не для того ведь, чтоб прилететь к трупу Инсилая! Приподнялась на цыпочки, может, хоть что-нибудь увижу. Нет, далеко и народу пруд пруди. Протолкалась поближе, нашла какой-то огромный валун, вскарабкалась на него, как обезьяна и увидела площадь. Вот ужас-то, как же это могло случиться? В серебряной клетке Мирна. Худенькая, маленькая, сидит в углу, обхватив руками колени. Как ее угораздило попасться? Да, а где Инсилай? Обе золотых клетки пусты… Что они с ним сделали, господи?
Я увидела его, и сердце забилось в горле.
Они вышли из ратуши. Впереди шел кто-то в черной длинной хламиде, то ли палач, то ли священник. В руках у него был свиток бумаги и какая-то книга. Следом двое громил в красных плащах с капюшонами поддерживали Инсилая. Лицо его было в крови, руки связаны за спиной, синяки, рубцы от плетей, золотистый ободок Эфы на шее…
Он шел очень медленно, опустив голову и чуть нагнувшись вперед. Чувствовалось, что каждый шаг давался ему с трудом, но он шел сам. Замыкал шествие Арси, маленький, коренастый с торжествующей улыбкой на тонких губах.
Процессия подошла к эшафоту. Тот, что в черном, поднялся наверх. Следом за ним – двое в красном. Потом поднимался Инсилай. Прямо на середине лестницы он чуть качнулся вперед, споткнулся на ступеньках и упал на колени. Арси, шедший следом, хлестнул его плетью. Я вздрогнула, будто ударили меня. Инсилай чуть помедлил, встал на ноги и пошел вперед. Он не сопротивлялся, мне показалось, ему совершенно безразлично, что с ним будет. Таур выполнил свое обещание, забил до полусмерти.