- Мы пройдем курс химиотерапии! - еще более гневно сказала Роза. - Ноа, ты тоже. Ты мужчина. Будешь кое-что делать по мужской части. Я научу тебя, как чинить котел и... - Лечиться надо, а не завещание составлять! - возмутилась Роза. Ноа захотелось оглохнуть. Он бросил завтрак, встал со своего места и коснулся лба Розы, погружая ее в неглубокий сон. То же самое провернул с Марко, пока он недоуменно хлопал глазами, глядя на засопевшую супругу. Мирэ подавилась воздухом и восхищенно произнесла: - Ну ты и псих, конечно, Бейли! - Я устал это слушать. Все равно прощаться мы не станем, - отрезал Ноа. - Где там твой светлый? - Он не мой, но пять минут назад был в пяти минутах езды. - Ясно. Ноа выкинул недоеденный завтрак из своей тарелки и тарелки Мирэ в мусорное ведро, поставил посуду в раковину. Затем обвел взглядом помещение, ища в нем другие явные следы присутствия чужаков в доме. Убрал два лишних носка из висящин на камине четырех. Поставил сумку и рюкзак ближе к двери. Мирэ, не помогая, просто ходила за ним хвостом и молчала. К дому подъехал грузовик. Ноа подошел к окну и увидел, как с подножки спрыгнул скользкий тип Вилле, выглядящий точно как на фотографиях. Мирэ отправилась встречать его на улицу, а Ноа прикинул, что скажут соседи Пакариненам после: «Знаете, у вас больше двух месяцев жили двое иностранных подростков. Вы с ними по-английски говорили. А потом приехал этот, с косами, и все трое исчезли как по волшебству. У вас точно все деньги на месте? А драгоценности?».
Разбираться с соседями Ноа не собирался. Пусть себе говорят Пакариненам, что хотят. Камер в округе не было, и доказательств присутствия Ноа и Мирэ тоже.
Дверь хлопнула, вошли Мирэ и ее новый приятель. Увидев Ноа, Вилле на мгновение замер, шаря по его лицу глазами, а затем расплылся в широкой улыбке.
- Ну привет, друг Мирэ, - сказал он и протянул руку.
Ноа с неким самодовольством отметил, что парень, хоть и старше, был одного с ним роста и более хлипкого телосложения. Он пожал ему руку чуть сильней, чем было положено.
- Где больной? – спросил Вилле.
Ноа провел его на кухню, где за столом все так же мирно спали Пакаринены. Вилле присел около Марко и стал водить над ним рукой. Водил долго. Затем поднялся, звучно хрустнув коленями.
- Сложновато, но выполнимо, - заметил он. – А, кстати, Мирэ, я говорил, что на медика учусь?
Мирэ не успела ответить, потому что вмешался Ноа.
- Ты точно осилишь? Нам не нужны осложнения. Эти люди много сделали для нас, понимаешь?
- Если бы не мог, не предлагал бы, - ответил Вилле. Он смерил Ноа оценивающим взглядом. – Думаешь, я стану стариков убивать? Делать мне больше нечего.
- Я тебя не знаю.
- Я тебя тоже, - резонно заметил Вилле.
- Ноа, - шикнула Мирэ.
- Просто предупреждаю, - сказал Ноа спокойно. – Не вреди ему, если не уверен в своих возможностях.
- Я уверен, - ответил Вилле с улыбочкой.
Ноа почувствовал, что хочет зарядить тому в ровный ряд зубов и опешил. Да что с ним не так? Откуда эта агрессия?
Мирэ тоже выглядела, как человек, готовый ударить. Только негодование ее было направлено не на Вилле, а на Ноа.
Ноа отошел к холодильнику, прислонился к нему и скрестил руки на груди. Он собирался следить за Вилле и молчать. А Вилле подмигнул Мирэ и принялся за дело.
Подобной магии Ноа видеть еще не приходилось. Он забыл о Вилле и своей к нему враждебности, наблюдая за неторопливыми, плавными движениями рук. Вилле, сосредоточенно закрыв глаза, покрыл тело Марко пленкой, выглядящей как молочная пенка. Местами она блестела или была темной. Затем Вилле тянущими движениями вытаскивал из Марко шматы грязно-желтой или бордовой субстанции. Та вылезала крошечными кусками, которые валились на пол как части ливера с соответствующими шлепками. Руки Вилле желтели, но он не открывал глаз, а все тащил и тащил грязь. Это продолжалось несколько минут, а показалось – часов. Пол под стулом Марко был весь в подтеках бордовой жидкости. От одного взгляда на нее к горлу подкатывал комок омерзения. Пленка на теле Марко там, где была темной, становилась более светлой. Вилле остановился только тогда, когда темных пятен совсем не осталось. Он неловко завалился на пол и устало задышал.