- Водички бы, - проскрипел Вилле.
Мирэ принесла ему стакан, и Вилле выпил воду за несколько крупных глотков. Закашлялся.
Ноа решил помочь и смел бордово-желтые шлепки одним движением. Удерживая их над полом, он донес все это добро до унитаза и смыл. Его передернуло, когда вся эта дрянь закрутилась, уносимая потоком чистой воды.
Когда он вернулся на кухню, Вилле жадно пожирал шоколадный батончик.
- Магия, - объяснил он. – У вас бывает, что она словно кончилась и надо срочно что-то съесть, чтобы не грохнуться? Апельсин там, шоколад, хлеба кусок.
- Знакомо, - вздохнула Мирэ.
Ноа это знакомо не было, и он промолчал.
- Он будет в порядке? – спросила Мирэ у Вилле.
Марко во сне улыбался.
- Я надеюсь на это. Сейчас он точно здоров. За рецидив я ответственности, конечно, не несу. Это не в моей власти, - сказал Вилле и уже весело спросил: - Ну так что? Часто вы общемагические законы нарушаете?
Ноа переглянулся с Мирэ. Он сомневался, что это был последний раз.
- 3 -
Они отправились в Лахти на грузовике Вилле. Откуда он взял грузовик, Вилле с готовностью поведал: оказалось, что его отец занимался доставкой.
- Он что, на людей работает? – поразилась Мирэ.
- Не-ет, - протянул Вилле, ловко обгоняя легковую машину на въезде в город. – Но порталы – вещь недешевая. Организация отца не может позволить себе рядовым сотрудникам использовать порталы, хотя, замечу, у директора стоит один прямо в кабинете. Любит он в Данию оттуда ходить. Сам ходит, а курьерам не дает. Не дурак ли?
Вилле оказался болтливым. Мирэ поддерживала беседу, а Ноа больше смотрел в окно. Парень ему упорнейшим образом не нравился. Не нравился – и все тут. Ноа за время в пути назвал себя дураком несколько раз, однако отношение к Вилле меняться не желало, и Ноа смирился. В диалог между Вилле и Мирэ он не лез.
Мирэ очень дозированно предоставляла ответы на вопросы Вилле. Настолько дозированно, что Вилле рассмеялся, назвав их обоих правительственными шпионами. На вопрос, откуда они взялись в Финляндии, Мирэ ответила «Взялись вот», на вопрос «А родители-то где живут?» ответила «Где-то живут». И так до бесконечности.
- Так а везти-то вас куда? – спросил Вилле и нервно погудел нарушителю правил дорожного движения.
Прежде чем Мирэ сказала туманное «Куда-то», Ноа попросил:
- Высади нас где-нибудь в глубинке. Мы разберемся.
Вилле поднял брови.
- Где-нибудь в глубинке? Верно ли я понимаю, что идти вам совершенно некуда?
- Это наше дело, - заметил Ноа.
- Но мы… - заикнулась Мирэ.
- Наше дело, - повторил Ноа.
- Да ладно тебе, Ной, - начал было Вилле.
- Я – Ноа.
- Извини-извини, Ноа. Но ты подумай сам. Куда вы сейчас? Мои родители в отпуске, уехали вот, оставили мне пустой дом и грузовик.
Мирэ жалобно посмотрела на Ноа. Тот страшно не хотел ехать к Вилле в его оставленный родителями дом, хотя в предложении и было разумное зерно. Мирэ решила за двоих.
- Мы с радостью побудем у тебя некоторое время, - сказала она и на всякий случай наступила на ногу Ноа, предупреждая его попытки оспорить ее слова.
Ноа понял этот ощутимый намек и еще сосредоточенней стал следить за дорогой.
Вилле привез их в спальный район Лахти. Домик располагался на окраине и стоял вдали от дороги, прячась от местных жителей и досужих, любопытствующих взглядов. Район был совершенно обычным. Такие сплошь и рядом встречались в любом городе: ряды частных домов, лысая зимняя поросль кустарника, купол церкви, виднеющийся чуть дальше.
Припарковав грузовик во дворе, Вилле спрыгнул на снег и первым побрел к дому, протаптывая уже занесенную дорожку к дверям.
Снег падал неторопливыми хлопьями. Ноа задрал голову вверх и увидел бесконечное снежное полотно, которое плотной завесой закрывало серое зимнее небо. Он не удержался и поймал губами снежинки, слизнул их, подумал о Пакариненах, которые уже проснулись после магического забытья. Их многое будет удивлять в эти дни, но сознание приспособится, а любое несоответствие будет заткнуто логичными или кажущимися таковыми объяснениями.
Они поступили совершенно правильно, хоть и незаконно, но новый статус бездомных не слишком радовал.
Руку с кольцом неожиданно сильно зажгло, и Ноа шикнул, тряся ей. Мирэ, болтающая с Вилле, не заметила этого. Ноа нагнулся, зачерпнул горсть снега, и та принялась таять у него в кулаке, охлаждая повреждения и неприятно леденя здоровые участки.
- Ты чего, Ноа? – спросил Вилле, заметив, как по пальцам Ноа текла вода.
- Снег люблю, - коротко ответил Ноа.