Он отвернулся, чтобы закрыть глаза и пережить эти мгновения. Сознание затапливалось образами, которые шли вразрез с самим понятием адекватности. Ноа представлял, как снимает кольцо, освобождает себя и топит весь снег Лахти. Или весь снег Финляндии. Зачем ему вообще постоянно себя ограничивать? Что может произойти?
«Ты человека убил», - жестко сказал себе Ноа, отрезвляя.
Чем грубее, тем больнее. Сознание сразу же очистилось от искушающих идей, а Ноа сжал кулак, где было кольцо. Ему нужен был еще амулет. Или что-то подобное.
***
Смириться с тем, что Вилле его бесил, Ноа смог еще через два часа, прекратив борьбу. Он просто откинул мысль, что к новому знакомому неформалу нужно присмотреться и найти в нем ту тонкую натуру, которую открыла для себя Мирэ. Нет уж, подумал он решительно, раздражает так раздражает.
Поэтому, когда Вилле с хитрой ухмылкой предложил обед и горячий глинтвейн, Ноа сказал, что поест один.
- Да ладно тебе, - повторила Мирэ уже в десятый раз.
Она подошла к Ноа в коридоре, заваленном вещами и обувью. У стенки стояли лыжи, рядом валялась выпотрошенная спортивная сумка. Слово «приборка» без контроля родителей было Вилле неведомо.
- Что за книгу по рунам ты читала в приюте? Не помню названия, - спросил Ноа.
- Про рунных целителей? Она так и называлась, а что?
Ноа понизил голос, чтобы не слышал Вилле, навостривший уши на маленькой кухоньке в каких-то метрах от коридора.
- Ты много прочла?
- Нет, страниц двадцать от силы. Она бесполезная. Много воды и мало конкретики.
- Хорошо, я понял, - ответил Ноа, решив начать сегодняшний вечер именно с этой книжки.
- Я спрошу у Вилле, нет ли у него знакомого, который специализируется на расстройствах контроля магии.
Ноа пожал плечами.
- Я не скажу, что это для тебя, - шепнула Мирэ, правильно истолковав его жест. – Что я, не в себе?
- Только много не болтай, - попросил Ноа.
- Сам много не болтай, - парировала Мирэ. – Я никогда тебя не предам, глупый ты человек.
Она провела у него по волосам на шее и отправилась пить безалкогольный глинтвейн. Глинтвейн оказался собой лишь наполовину: у Вилле не было всех необходимых для напитка ингредиентов. В итоге глинтвейном он обозвал разогретый в микроволновке вишневый сок с палочками корицы.
- Вкусно, - решила Мирэ, но после одного глотка отодвинула недоглинтвейн от себя подальше.
Ноа с тарелкой, полной бутербродов, ушел в соседнюю комнату. Он пообещал не крошить, но Вилле это мало волновало.
В комнате было опрятней, чем в коридоре. Огромный телевизор стоял на низком столике, а рядом на полу лежала приставка. На полках трех аккуратных шкафчиков у соседней стены стояли несколько книжек, всякие фигурки, шкатулки, часы, маленькие, изящные кружки. Коврик посреди комнаты представлял собой изображение панды. В ворсинках виднелась грязь — видимо, коврик забывали пылесосить или вытряхивать. Рядом с черным диваном примостился не к месту здесь взявшийся утюг и пара женских домашних тапочек.
Ноа сел в кресло по соседству с диваном и, жуя бутерброд, принялся искать книгу в интернете. Нашлась она не сразу. Ноа взглянул на год написания и чуть не подавился колбасой: конец девятнадцатого века. Стоило ли вообще браться за такое старье?
Обожженные участки на пальцах правой руки говорили, что все средства хороши. Ноа засунул в рот остатки первого бутерброда и углубился в чтение.
Оказалось, что все не так плохо. Книга явно была переиздана, многие словечки в ней выглядели уже современно.
«Точно неизвестно, кто был прародителем рунной магии. Специалисты в области истории отмечают нескольких людей, действовавших одновременно в третьем и четвертом веке до нашей эры».
Вода, вода. Это годилось только для конспектов.
«Руной покоя в древнем Египте пользовался жрец Иаян при Рамзесе II Великом. Более ранних упоминаний этой руны нет. Иаян применял руну покоя, чертя ее на постели фараона для...».
Вот уж, что Ноа интересовало меньше всего, так это жизнь фараонов. Мирэ на кухне рассмеялась, и Ноа быстро глянул на дверь, секунду думая, не стоит ли ему вмешаться в их с Вилле праздник.
Он пролистал десять страниц, не сосредотачиваясь.
«Имя лекаря, создавшего одноименную руну в древнеиндийской Хараппе, неизвестно. Руна лекаря была обнаружена, начерченной на пяти кувшинах. Ныне эта руна изучена и разделена на две: руна головы и руна сердца. Неизвестный лекарь в Хараппе применял ее как единое целое против недугов. Есть основания полагать, что так он пытался бороться с мигренями и кластерными головными болями».
Не совсем то, что он искал, но Ноа быстро выписал для себя руну головы. Голова у него могла болеть, кружиться и творить иные малоприятные вещи. Мигренями Ноа не страдал, но почитать про эту руну стоило.