Мирэ швырнула в Ноа снегом, и на штанах того появилось маленькое снежное пятно. Ноа тряхнул ногой.
- Мы так давно просто так не гуляли, - сказала она. - Вот так вот.
- Да уж, - согласился Ноа.
Он всмотрелся вперед и прищурился.
- А это не каток там? Смотри, - он указал Мирэ на детей, которые разъезжали по заледеневшему снегу возле поворота.
Ноа взял Мирэ за руку и потащил к катку. Дети, которые развлекались там, были младше. Двум было лет по восемь, еще одному — и того меньше. Каток, который они облюбовали, был длинным, но узким. Они рассекали его кто куда и дышали покрасневшими носами.
Ноа первым рванул по льду. Мирэ — сразу за ним. Она не рассчитала, врезалась в него, и они оба едва не рухнули на покрытую коркой мостовую.
Не сговариваясь, они задержались на катке. Слов детей, которые повизгивали и что-то говорили друг другу, они не понимали. Те поглядывали на пришельцев с любопытством, потому что английский Ноа и Мирэ звучал для них чуждо. Но дети есть дети, им было все равно.
Ноа искатал ботинки, один раз приземлился на колено и больно ударился о лед кистью. Мирэ была сбита с ног самым маленьким из детей, но благополучно осталась жива. Ни ребенок, ни Мирэ не понимали, что говорил другой, но оба смеялись над своей неуклюжестью. Вежливый ребенок даже протянул Мирэ руку, помогая подняться.
Они гуляли почти половину дня. Есть не хотелось, пить тоже. Ноа давно не чувствовал себя таким свободным и счастливым. Это блаженное состояние, когда ты можешь быть подростком и заниматься невообразимой глупостью, вроде футбола сосулькой! Мирэ тоже была довольна. Она постоянно улыбалась, а под конец взяла Ноа под руку, чтобы идти с ним вровень.
- Ты снова вырос, кажется, - заметила Мирэ благосклонно. - А я не становлюсь выше.
- У тебя еще есть время, - сказал Ноа. - Рост продолжается где-то до девятнадцати. У тебя еще три года.
- У тебя тоже. Станешь каланчой еще. Если я останусь мелкой, мне придется перестать с тобой общаться, чтобы сохранить достоинство.
- Ты не останешься мелкой, у тебя ноги длинные, - сказал Ноа.
Мирэ снова заулыбалась и втянула воздух особенно глубоко.
- Хорошо, да? - спросила она.
Ноа не ответил вслух, но Мирэ и так знала, что он был согласен на все сто.
Траул
Зная, как раздражался Траул всякий раз, когда его вызовы игнорировали, повелитель срединных магов Вильгельм тем не менее сохранял молчание. Траул звонил ему трижды, и, попав в третий раз на секретаря, сердито гаркнул, чтобы тот попросил Вильгельма с ним связаться.
Офис Траула в Осло сегодня претерпевал изменения. Добрин, прибежавший с выпученными глазами, что ему было несвойственно, сообщил, что немедленно требует проверки кабинета повелителя службой безопасности. Он подозревал жучки.
Траул рассмеялся было над наивным Марком, потому что жучки и барьер, окружающий кабинет Траула, были несовместимы, но Добрин выглядел почти невменяемым, и Траул сдался. Пусть развлекается. Траул доверял чутью Марка, но решил, что после сам просканирует кабинет. Он делал это нередко. В последнее время, конечно, стал забывать, но...
Двое магов из службы безопасности под присмотром Добрина медленно прощупывали стены. Они то сканировали, то смотрели в устройства, с которыми явились.
Секретарша Нина то и дело выныривала откуда-то из коридора, заинтересованно лицезрея беспорядок. Любопытство одолевало Нину нечасто, обычно она хладнокровно взирала в монитор и старалась шевелиться только для того, чтобы налить себе воды или кофе.
Траул махнул головой Добрину. Тот оттягивал галстук, но выглядел крайне сосредоточенным.
- Где Вильгельм? - спросил Траул негромко, не утруждая себя глушилкой.
- Не знаю, - шепнул Марк в ответ. - И что интересно, его помощники тоже не знают. Уехал вчера утром по личному вызову и все. Пропал.
От слова «пропал» что-то внутри Траула похолодело. Оно отдавало пустотой. Некстати вспомнились последние дебаты Вильгельма с оппозицией, которая требовала равенства между людьми и магами, когда дело доходило до выбора места жительства. До сих пор предпочтение отдавалось людям, но многие маги роптали. Существовала даже легальная до поры до времени организация «Чародейские права», которая выступала с требованиями признания магов высшей ступенью эволюции, а людей — посредственной побочной линией.