- Эмилио Серрано.
- Португалия? Бразилия? Испания? Кто он?
Траул не разжимал пальцев, перебирая ими для перемещения участков боли из одного места в другое. Грег захныкал. Наверно, ему казалось, что позвонки достают вместе с кусками мышц.
- Бразилия. Во всяком случае, я так думаю.
- Где вы должны были встретиться? Есть особое место?
- Не-ет, - простонал Грег, - я должен был позвонить. Но сейчас уже поздно. Я должен был позвонить еще утром. Теперь он не ответит. Он сказал, что, если почувствует проблемы, не ответит, потому что не может рисковать.
Анна чертыхнулась и выбросила окурок. Траул стал разжимать хватку.
- Еще что-то, что мы должны знать? - спросил он.
- Я ничего не знаю, только это. Прошу...
Траул отпустил хребет несчастного. Несчастным тот был лишь в контексте данного эпизода. Траул напомнил себе, что этот хныкающий идиот собирался послать на смерть детей.
Анна с уважением хмыкнула.
- А ты знаешь толк в мучениях, - заметила она и глянула на своего горе-палача. - Учись.
Траул двинулся в сторону выхода. Он сунул руку, которой причинял боль, в карман пальто.
- До связи, - сказал он Анне.
Поднимаясь по лестнице, Траул думал о том, что ему поиски отяготились новыми именами. Теперь в повестке дня стоял не только сын и террористы, но и Вильгельм с этим неким Серрано.
- 7 -
Тень застыла за его спиной как черная дыра. Ноа чувствовал странное притяжение. Он пытался отодвинуться от сосущей молчаливой пустоты, но не мог шевелиться без того, чтобы тень тоже не начала двигаться в его сторону. Она не оставляла в покое, не вступала в контакт.
Ноа сглотнул кислую слюну. Ему было холодно, живот крутило. Он стоял на дороге вместе с тенью. Больше здесь никого и ничего не было, словно мир сжался до этой точки, превратился в компактный четырехугольник, оканчивающийся там, куда невозможно было дойти.
Ноа дернулся. Тень склонила то, что было у нее на месте головы — темный провал.
- Проваливай, - прошептал Ноа. - Не смей меня запугивать. Я знаю, что тебя не существует, а я застрял в чертовом кошмаре.
Не просто чертовом, но и дурно срежессированном. Ноа хотел добавить и это, но Тень, забавляясь или просто не тревожась из-за слов, сделала шаг к нему навстречу. Микроскопический, но Ноа снова шагнул назад. Его сердце заходилось, чеканя ритм о грудную клетку.
На дороге никого не было. Даже ветер не трогал одежду. Небо было по-ночному темным, беззвездным. Мир вокруг казался карикатурой, фотографией, обоями с рабочего стола. Слишком правильным, чтобы быть настоящим, и слишком четким, чтобы быть нереальным.
- Что ты такое? – спросил Ноа глухо, глядя в проем головы Тени.
Он не мог молчать, потому что тишина оглушала. Тень была немой, и кроме Ноа говорить было некому.
Тень вдруг оказалась в двух шагах. Ноа рванулся прочь. Он развернулся, в замедленной съемке сновидения сделал несколько шагов и… заорал от паники: черные пальцы обвились чуть выше его запястья. Пальцы выглядели бесплотными, но за руку держали цепко.
- Отпусти! – закричал Ноа, вырываясь.
Он размахнулся и ударил Тень, словно бы бил человека. Удар пришелся в голову, которая была не дымкой и не плотью: чем-то средним. Пальцы на руке Ноа сжались сильней, и тот снова принялся вырываться.
- Нет, хватит! Не бейте его!
- Что тебе нужно?! Что тебе нужно?! Ты не настоящая! Это сон!
Ноа снова ударил. И снова. И опять. Его рука, зажатая в тисках, больно выворачивалась, он не успевал дышать, но решил драться до конца. Даже если ему придется открутить себе кисть, он не позволит этому ночному кошмару угрожать ему в собственном сне!
- Он же не слышит, не понимает! Стойте, давайте попробуем магию левитации!
- У меня дом сейчас треснет! Прекращай это или я сам прекращу! Невероятно, девочка!
- Нет, давайте я… Я просто…
- Дай ему по лицу, господи ты боже мой!
Ноа слышал и не слышал. Эти незнакомые, ничего не значащие голоса шли откуда-то издалека. Реальна была только Тень и пальцы, державшие его.
Что-то мягкое тронуло ему челюсть, а затем грубо сжало. Рот открылся, и туда потекла жидкость. Ноа захлебнулся, закашлялся и распахнул глаза.
Он лежал в постели и обливался потом. Зубы выбивали ритм. Над ним висело лицо Мирэ с расширенными от страха глазами, и Герман Холен, который вытирал испарину со лба и отчаянно ругался сквозь зубы. Ноа слышал норвежский мат сквозь амулет мультилингво.
- Как ты? - спросила Мирэ.
Ноа вдохнул воздух, отбросил одеяло и рванулся к туалету. Он думал, что его будет выворачивать от кошмара годами, но с губ скатилась лишь кислятина, которую ему влили в рот, чтобы разбудить. Ноа сплюнул ее и понял, что, должно быть, этой дрянью его поила Мирэ.