А была ли телепортация триггером? Разве она сама по себе уже не являлась проявлением воспаленности его магии? Разве все началось не до нее? Быть может, она просто-напросто еще больше усугубила то, что уже было сломано?
- Шизофрения! – вдруг объявил Герман.
На коленях у Ноа лежала собака, Мирэ грызла ноготь на указательном пальце левой руки, радио тихо бормотало новости. И эта «шизофрения» прозвучала как выкрик «Бесплатные кексы!» на лыжном спуске посреди горы.
- У кого? – поинтересовался Ноа.
- Да нет же, нет. Шизофрения проявляется в подростковом возрасте. Биполярное расстройство тогда же. Но не это главное. ОРМ – общее расстройство магии. Туда входят разновидности расстройств, но случались похожие на твои. В седьмом веке в Византии жила дочь срединного – Кассия. Сохранились доподлинные свидетельства, что в одиннадцать лет она стерла с лица земли храм вместе с жителями и уверяла, что голос в голове велел ей это сделать.
- А я тут при чем? Голоса пока не слышу, - насторожился Ноа.
Идеи, включающие в себя любого рода галлюцинации, ему не импонировали.
- Кассия не чувствовала порогов своей магии. Поэтому отец держал ее отдельно от прочих людей. Если в детстве она согласно записям еще обучалась вместе со своими подругами, то начиная с десяти, ее запрятали подальше.
- Как она умерла? – спросил Ноа.
Мирэ цокнула.
- Мы же проходили это по истории Древнего мира, Ноа. Кассия случайно убила себя. Она умерла… м-м-м… не помню, во сколько.
- В четырнадцать. Но неизвестно, несчастный это был случай или самоубийство, - добавил Герман.
Ноа почесал голову собаки. Та проворчала и капнула слюной ему на колено.
- Думаете, - проговорил Ноа, обращаясь к жесткой шерсти, - у меня что-то похожее? Что-то, что движется по нарастающей?
- Ты уже убивал людей, Ноа? – спросил Герман.
Ноа мгновенно похолодел. Все его тело отторгало факт того, что он убил человека. Конечно, ненамеренно, совершенно случайно, но это был он, а не прохожий.
Наверно, он сильно побелел, потому что Герман выдохнул с присвистом и поставил чашку, из которой пил, на стол. Слишком громко.
- Ноа.
На сей раз в голосе Германа не было привычных интонаций: он был максимально серьезен.
Ноа поднял глаза.
- Как это было? – спросил Герман.
Рассказала Мирэ, потому что Ноа не был способен говорить об этом. Она трижды произнесла «случайно», чтобы до Германа дошло, но до него дошло и с первого раза.
- Мне жаль, - сказал Герман.
Он сказал это честно, но ему было и близко не так жаль, как Ноа.
- 8 -
Ноа пребывал в состоянии, близком к психозу, в течение нескольких дней. Синяк никак не проходил. Точнее проходил, но со скоростью, присущей стандартному синяку. Ноа перерыл две книги по сущностям в поисках ответа на мучивший его вопрос «Какого черта?», испробовал все доступные способы изгнания неведомой сущности, но под конец у него было две проблемы. Первая: он так и не мог выяснить, что внутри него за сущность, потому что никаким средством обнаружить ее не получалось. Вторая: он провел процедуру изгнания, но, не имея доказательств, что внутри него водилось что-то чужеродное, Ноа так же не имел доказательств результативности принятых мер. Он словно играл в футбол невидимым мячом с невидимкой. Как узнать, что ты забил, если ты не уверен даже в существовании мяча?
- Я думаю, внутри тебя никто не живет. Это смешно, - заявила Мирэ.
В это время Ноа в бункере пытался испепелить кровать.
- Эта штука живая, и она меня схватила, - напомнил Ноа.
- Салливан говорил, что во флаконе никого нет. Я склонна верить квалифицированному архивариусу, а не бабке со двора.
- Салливана здесь нет, равно как и бабок, - парировал Ноа. – А синяки есть. Это что, по-твоему, не доказательство?
Ноа поболтал рукой в воздухе, и Мирэ пожала плечами.
- У нас нет ответа, как это произошло, - сказала Мирэ. – Но знаешь, что меня заинтересовало? Точнее, кто? Кассия.
- Дочка этого… светлого? – попытался припомнить детали Ноа.
- Срединного, - поправила Мирэ. - Седьмой век нашей эры. Я почитала о ней. Она слышала голоса.
- Герман говорил…
- Погоди, послушай. Герман упомянул шизу, и я такая: а вдруг это не единичный случай? И знаешь, что еще я нашла. Был парень в Македонии по имени Угрин. Не знаю уж, откуда он взялся, но он прославился тем, что уничтожил гору, проложив вместо нее равнину. Не спал — это враки, конечно, не спать невозможно, — и говорил, что его преследует красное зло над головой. Понятия не имею, насколько точная цитата, но смотри сам: у нас уже двое магов древности, которые страдали от безумств своей магии и видели или слышали то, чего не существовало. Никого не напоминают?