Вопрос был риторическим. Напоминали. Ноа перестал терзать кровать и задумчиво уставился на Мирэ сквозь стекло.
- Но почему у меня? Я же… обычный. Почему не у тебя, например? Такое вообще случается в современном мире?
- Про современность я ничего не нашла.
Мирэ вздохнула и присела на пол. Ноа отвернулся и снова занялся кроватью. Кровать издевалась над ним и не желала испаряться. Все, чего добился Ноа магией исчезновения, так это того, что кровать просветлела, а кое-где стала обугленной.
А как же легко было колдовать во время вспышек! Без сосредоточения, как все прочие люди, как сейчас, а простое незатейливое желание. Раз — и...
- Как дела у молодежи? - спросил Герман без энтузиазма.
Он спустился вниз с одним из своих псов. Пес вилял хвостом и обнюхивал пространство и сидящую на полу Мирэ. Мирэ протянула руку и потрепала пса. Тот не был заинтересован в ласке и убежал наверх. Рука Мирэ огорченно повисла в воздухе.
- Ничего нового, - ответил Ноа Герману.
- Пробовал дом переместить? - спросил Герман.
- Что, простите?
- Ну ты все на бункер нацелен. Давай мыслить масштабней. Перемести дом. На метр, если получится. Или подними его в воздух. Или... дай подумать...
Но больше Герман ничего не придумал. Ноа покорно принялся сосредотачиваться на перемещении дома. Вот он дотрагивается до фундамента, прощупывает землю, изменяет плотность... Здесь возникла неувязка. Плотность изменить не получалось. Руны на стене загорелись, как только Ноа подумал о земле. Герман тут же велел доложить, какая из рун препятствовала. Горело две штуки.
- Я думаю, что это безнадежно, - проговорил Герман. - Ты сам себя тормозишь. У тебя на замкнутые пространства аллергия, я понять не могу? Клаустрафобией не страдаешь?
- Вы сами говорили, что руны обойти без ключей нельзя, - огрызнулся Ноа, который близко к сердцу принял разочарование Германа.
- А я не об этом. Ты вообще не демонстрируешь ничего, что не продемонстрировал бы маг-недоучка среднего пошиба. Утром в бессознательном состоянии ты и то больше мог. Я даже испугаться успел.
Герман не стал развивать мысль, махнул на Ноа рукой, как если бы он был не оправдавшим надежды в бейсболе сыном, и, шаркая тапками, пошел наверх.
Мирэ заявила, что поддерживает Германа.
- Это может продолжаться до бесконечности. Ты совсем не стараешься, - сказала она.
- Когда я стараюсь, случается гнусь, - заметил Ноа кисло.
- Гнусь случается и когда ты не стараешься. Телепортироваться ты ведь не старался, а смог. Всего-то и надо, что...
Она не договорила, подавившись и забавно всхлипнув. Ноа чуть улыбнулся этой возникшей икоте, но Мирэ схватилась за шею, захрипев, и Ноа похолодел.
- Мирэ? - позвал он, хотя даже осел бы понял, что Мирэ сейчас была не в состоянии отвечать. - Мирэ!
Он рванулся к стеклу, но осознал, что понятия не имеет, как выходить из бункера самостоятельно. До сих пор это не требовалось, а Ноа не додумался спросить у Германа.
Ноа ударил по стеклу и заорал во всю мочь легких:
- Мистер Холен! Мистер Холен!
Мирэ, кашляя и давясь, стала сползать на пол. Лицо у нее было красным, глаза слезились. Ноа заколотил по стеклу с удвоенной силой и снова закричал:
- Эй! Мирэ плохо! Черт побери, вы что, не слышите?! Мистер Холен!
Очевидно, Герман Холен не слышал разворачивающейся трагедии. Дверь, ведущая наверх, была затворена, и голос Ноа и без того глухой из-за стен и стекла не достигал ушей хозяина дома.
Мирэ царапала горло и пыталась дышать. Она жадно тянула ртом воздух, но не прекращала издавать жуткие, хриплые звуки, от которых Ноа хотелось проткнуть себе уши чем-нибудь острым.
Он бил по двери, пока в мизинце что-то не хрустнуло, попытался высадить стекло магией. Потом замер. У него онемели кончики пальцев рук, и в голове разверзлось нечто.
Он ощущал, как магия готова выплеснуться подобно цунами. Снести все на своем пути, невзирая ни на каких законы или препятствия. Он знал, что прямо сейчас способен превратить в ничто весь дом, если пожелает. Стоит только захотеть, позволить этому произойти и...
Герман ввалился в бункер и подпрыгнул к стеклу, не обращая на Мирэ ровно никакого внимания.
- Какие руны горят? - рявкнул он.
От избытка магии у Ноа звенело в ушах. Он с трудом пробивался сквозь этот колокольный перезвон к словам Германа, которые никак не соотносились с той реальностью, где пребывал Ноа, где задыхалась Мирэ.
Ноа не представлял, что видел Герман, да и ему было плевать. Тот повторил вопрос трижды, прежде чем до Ноа дошло.
С трудом оторвав взгляд от лежащей на полу Мирэ к стенам, Ноа моргнул, рассматривая помещение. Если глаза его не обманывали, горели все руны.