И только теперь Ноа понял, что пол, на котором он стоял, был вязким.
Мирэ вдруг села. Все еще красная, но живая и здоровая. Она виновато глянула на Ноа, а тот постарался дышать глубоко, давя в себе желание немедленно лишить Германа жилья и даровать ему котловину, где он сможет построить землянку.
- Мирэ? - прохрипел Ноа, рассматривая подругу.
Голос ему плохо повиновался. От выброса адреналина волнами накатывала слабость. Липкая субстанция тронула подбородок: из носа капала кровь.
- Мирэ? – снова позвал Ноа.
- Какие руны горели? – спросила Мирэ вместо Германа, потому что Ноа не мог перевести с нее взгляд на мистера Холена.
- Все, - пробормотал он. – Они все горели.
- Пол, - негромко обратилась Мирэ к Герману.
- Ага, вижу, дорогая, - безрадостно откликнулся он.
Ноа стоило титанических усилий перестать смотреть на Мирэ и глянуть под ноги. Пол в бункере вздыбился застывшей лавой. Он до сих пор был мягким, но верх уже затвердевал.
От мысли, что эти двое за стеклом развели его как идиота, Ноа даже не разозлился. Животный страх лишиться Мирэ вот так просто свел на нет обман, который она и Герман устроили. Пусть они хоть трижды солгали. Лучше так, чем если бы Мирэ и правда пострадала.
Стекло тем временем исчезло, появилась дверь. Ноа вышел из бункера, без труда отлепив носки от пола, и услышал Мирэ:
- Ну не злись, пожалуйста. Иначе ты бы до старости здесь застрял.
- Все горели? – спросил Герман. Ему было не до сантиментов, и объясняться перед Ноа он не собирался.
- Что? – Ноа вытер рукой лицо, пачкая ладонь. – Да, все.
- Ты уверен? Правда?
Герман не верил.
- Все, - снова сказал Ноа. – А что?
- Это невероятно! Руны отвечают каждая за свой участок магии. Какие-то обороняют, какие-то препятствуют. Они похожи, но все разные. А ты каким-то образом умудрился одномоментно повлиять на них всех! Это как подбирать шифр, приглядывать за кофе в турке и вычищать лоток коту одновременно. Люди преимущественно используют за раз один вид магии. Одна операция, две, три – куда не шло. Но никак не все подряд. У меня слишком много рун. А если откликнулись все, значит, и воздействовал ты на каждую. Поразительно!
- Почему они не отзеркалили? Вы говорили, что они отражают магию, - спросил Ноа.
- Видимо, перехлест был слишком сильным, и руны натыкались на магию своих собратьев. Это как паутина, понимаешь? Может, что-то и отразилось. Как минимум, пол ты мне каким-то чудом испоганил. Возможно, вся отраженная магия ушла именно на него. Но... Такая сила в отраженной магии? Это что бы было, стой у нее на пути человек?
Ноа вдруг прыснул, хотя то, о чем он подумал, было совсем не смешно.
- Человека бы развеяло, - сказал он Герману.
Герман сжал челюсти. Мирэ, чтобы не возникло давящей паузы, толкнула Ноа к лестнице.
- Пойдем-ка попьем чаю, - предложила она.
- Я не имею ни малейшего понятия, какая магия может тебе помочь, Ноа, - остановил их Герман.
Ноа оглянулся. Герман скользнул взглядом по размазанной рукой Ноа по щеке крови из носа.
- Я никогда не сталкивался ни с чем подобным, - пожал плечами Герман. - Придется пробовать все подряд. Потому что... Это явно не те вспышки подростковых гормонов, от которых отправляют в исправительные учреждения. Это нечто серьезней. О похожем я читал только... Только... - Герман нахмурился и покачал головой. - Да нет, вздор. Такое вряд ли возможно.
- Что? - спросила Мирэ.
- Неконтролируемая магия проявлялась в детях повелителей магов. Им потому и запретили иметь детей, что это всегда был кот в мешке, русская рулетка. Во время инициации для повелителей открывался доступ к прорве магии; это ведь все идет от обрядов, которые возникли, еще когда маги не были так рассеяны по планете. А магический потенциал, само собой, передается по наследству, как цвет кожи или глаз. И... Ну вы представьте, что происходило, когда появлялся новый человек, который родился у повелителя, имеющего доступ к неограниченной магии. И это ведь была уже не инициация — искусственное завышение магических сил, а часть этого нового человека, его плоть и кровь. Потом...
- Так, погодите, я вырос в детском доме. Это во-первых, - перебил Ноа, которому не нравилось течение мысли Германа, попахивающее бредом. - Во-вторых, здравомыслящий повелитель магов не завел бы ребенка по доброй воле, а, если бы завел, точно придумал бы что-то получше, чем избавиться самым дурацким способом. В конце концов, меня бы не на дороге оставили, а, как минимум, сбросили в пропасть — все по законам Спарты. Я сын придурков, возможно, наркоманов. Возможно, они были серьезно больны. Вот и весь ответ. Давайте не будем выдумывать небылиц и невероятных историй. Мирэ?