В доме вообще было много старых предметов. Мать Розы когда-то плела макраме панно на стены, и во всех комнатах висели эти изящные, но уже порядком истрепавшиеся узорные коврики. Ножная швейная машинка шведского производства не уступала часам возрастом. Столовые приборы тоже пришли из эпохи до Второй мировой войны, а лыжи Марко купил еще в молодости и с тех пор они служили ему верой и правдой.
- Индейка или гусь? - спросила Роза, стоявшая в дверях.
Ноа, который заканчивал с гирляндой, обернулся к ней и пожал плечами, выражая этим жестом согласие с любой птицей, которая появится на праздничном столе.
- Моя мама всегда готовила гуся с яблоками, - заметила Роза.
Ей было под шестьдесят. Седые волосы она убирала в пучок, а когда-то красивое лицо было покрыто то здесь, то там морщинками. Роза особенно терпеть не могла две морщины над верхней губой.
- Моя мама вообще ничего не готовила на Рождество, - пошутил Ноа.
Роза неодобрительно посмотрела на него, но губы ее все равно дрогнули в улыбке.
- Ладно, пусть будет гусь. Зачем изменять традициям?
- Мирэ тоже будет рада чему угодно, - заметил Ноа.
- Она совсем не умеет готовить, - сказала Роза. - Как Марко. Ну как же так!
- Я могу помочь, если хотите.
Роза призадумалась. С тех пор, как месяц назад Ноа и Мирэ появились в жизни Пакариненов, Мирэ проявила себя как грамотный животновод, а Ноа, не расположенный ни к свиньям, ни к лошадям, обнаружил, что может быть неплохой правой рукой на кухне. Готовить оказалось не так сложно, как представлялось. Почистить, порезать, кинуть на сковородку или в пароварку, отрегулировать огонь и контролировать процесс. Чистые, отлаженные, механические действия, не требующие особенных умений. Мирэ дважды сожгла бекон, но Роза почему-то была убеждена, что девочка просто обязана научиться кухонным премудростям. Однако, в последнее время ее убежденность дала громадную трещину.
- Да, Ноа, наверно, мы с тобой займемся праздничным ужином. Мирэ совсем плоха в этом. Ай-яй-яй.
Роза покачала головой и глянула в окно. Мирэ чистила лошадей с восторгом ребенка.
Когда Роза уехала в магазин на стареньком пикапе, Ноа продолжил готовить зал. Ель стояла уже с начала декабря. Она сияла возле неработающего сейчас камина, который Марко обещал зажечь в Рождество.
Дом был небольшим, но уютным. Мирэ и Ноа выделили комнату на первом этаже. Ноа был счастлив спать не под потолком, а на диване, пусть тот и издавал скрип, когда Ноа переворачивался. Мирэ досталась кровать с четырьмя подушками.
Они жили у Пакариненов всего ничего. Собирались дотянуть хотя бы до апреля, когда станет тепло, и уже тогда... А что будет тогда, Ноа в точности не знал. У них с Мирэ была цель, даже две, но продвигаться к ней выходило лишь со скоростью улитки.
Живя в мире обычных людей, с магией обращаться приходилось осторожно, с оглядкой, а Ноа к тому же искал способы контролировать свою. Успехами он пока похвастаться не мог, поэтому кольцо-амулет, подаренный Мирэ, чтобы оно было сторожем его магической силы, Ноа не снимал и почти не шевелил на пальце. Пусть кожа и горела время от времени, Ноа не прикасался к ободку, помня о том, чем все закончилось в последние два раза. Лучше было терпеть и искать пути и решения, нежели идти на неоправданный риск в угоду удобству.
Мирэ вернулась с улицы только через час. За это время Ноа помыл полы и, пока никто не видел, магией протер заиндевевшие окна. Окна теперь сияли, как новенькие, и были первым, на что обратила внимание Мирэ, когда сняла сапоги Розы и стянула шапку.
- Глупо, - сказала она. - Они заметят, что окна блестят. А они не знают, кто мы.
- Значит, не глупо, - парировал Ноа. - Они не верят в магию, а потому подозревать нас ни в чем не будут. Люди готовы придумать любой оправдание, лишь бы не признавать то, что им неудобно.
- «Отлично» по философии, садись, Бейли, - пробурчала Мирэ.
Ее волосы до сих пор были синими после их побега из приюта. Мирэ цвет не то, чтобы нравился, но она считала, что ей шло, а свои успеют отрасти. Роза Пакаринен, как истинный консерватор, не одобряла неестественных цветов на голове, но ее мягкие попытки заставить Мирэ перекраситься, потерпели фиаско. Мирэ заявила, что молодежь любит выделяться, и она, как представитель этой молодежи, должна поддерживать соответствующие модные направления. После этих слов Марко тоже заметил, что видел девчонок с ярко-розовой шевелюрой, и Роза понимающе замолчала.