Герман, выряженный в пуховик и шапку, походил на их пухлого и доброго дядюшку. Он первым дошел до дверей и позвонил в квартиру к Астрид. Та ответила после третьего гудка и сразу их впустила.
Ноа был рад, что Мирэ с ним. По крайней мере, ее присутствие не давало ему возможности позорно начать канючить ответы на вопросы «А что?», «А как?», «А это будет больно?». Последнее Ноа волновало больше всего. Он мог терпеть до определенного предела, но волновался как бы его тело не сыграло с ним злую шутку. Что, если стресс высвободит магические резервы, и на месте квартиры Астрид появится сингулярность? Конечно, он преувеличивал, потому что его возможности вряд ли можно было сопоставлять с силами, правящими в космосе.
Дверь открыла пожилая женщина с копной светлых крашенный волос, завязанных в пучок, в переднике и с очками на лице. На переднике были следы муки. Видимо, Астрид что-то пекла. Из квартиры доносился аромат булочек.
Мирэ сразу вежливо заулыбалась, готовая за вкусную еду сделать что угодно. Ноа сомневался, способен ли будет сделать хотя бы один укус, если его пригласят выпить чаю.
- Добрый день, - поздоровалась Астрид.
Голос у нее был грубоватый. Герман радостно обнял ее и расцеловал в щеки. Мирэ проговорила приветствие чуть бодрее, чем могла бы. Ноа промычал «угу», что на общем фоне голосов не выделилось.
Астрид впустила их в квартиру.
- Ты живешь одна? - спросил Герман, разуваясь.
- С внучкой. Но сегодня отправила ее гостить к родителям, раз уж у меня вы. Думаю, вам не нужны свидетели и лишние глаза.
И как только рождались все эти понимающие люди?
Ноа подумал, что им с Мирэ везло встречать хороших магов и людей. Салливан, Пакаринены, теперь Герман. И мистер Смит им помогал в большинстве своем. Все-таки ерунду говорили те, кто считал, что все благородство в мире исчезло вместе с пришествием пост-индустриального общества.
Гостиная, куда Астрид провела их группку, была светлой и просторной. Все здесь пахло современностью: от мебели до техники. Астрид быстро щелкнула кнопкой на пульте, погружая телевизор в молчание, и указала на кожаные кресла и диван.
- Пожалуйста, размещайтесь, - пригласила она.
Произошло маленькое столпотворение. Мирэ пошла к дивану, Ноа — к креслу, Герман — ко второму креслу. Астрид запротестовала:
- Нет-нет и нет. Пациента — на диван. Остальные — на кресла, будьте любезны.
Мирэ и Ноа поменялись местами. Ноа хотелось начать барабанить пальцами по колену или щипать джинсы. Кольцо он трогал, не переставая, как будто у него было расстройство, не позволяющее долго существовать без прикосновений.
Астрид ушла в комнату. У нее не было домашних животных, радио молчало. Отвлечься было решительно не на что.
Вернулась Астрид с коробкой: добротной, деревянной, похожей на модный сундук. Ноа уставился на предметы, которые стали появляться и оседать на столе. Стетоскоп он знал. Еще был тонометр и какая-то пластиковая коробка с отходящими от нее проводами с присосками. Шприцов или орудий пыток не наблюдалось. Это утешало.
Когда Астрид вернулась в комнату с подносом, где был чай и булочки, Мирэ поерзала на стуле и улыбнулась в сторону Ноа. Все взяли себе по кружке. Все, кроме Ноа, который боялся, что занервничает и прольет все на кожаный и дорогой диван Астрид.
Астрид тем временем рассматривала его пристально и с каким-то алчным вниманием. Ноа ее взгляд не нравился, однако он тут был на правах бесплатного пациента, а потому возмущение мог засунуть куда подальше и там и оставить.
- Как проявляется нестабильность магии? Я спрашиваю про внутренние ощущения, - спросила Астрид.
Ноа быстро посмотрел на Германа. Астрид заметила.
- Он описал мне все, но он не может говорить за твои личные впечатления. Отсутствие границ, я поняла. Что еще? Образы? Галлюцинации?
- Я... Мне снится кое-что с тех пор, как я стал носить кольцо, - проговорил Ноа.
- Это то самое, которое запирает магию внутри тебя? - поинтересовалась Астрид. - Какой маньяк тебе его дал?
Мирэ обиженно кашлянула. Астрид оглянулась на нее и удивленно подняла брови:
- Ты не знала, что нельзя дарить то, смысла чего не понимаешь? Мама с папой не учили не прикасаться к непонятным артефактам?
- Мы, вроде как, растем без мамы и папы, - вступился за Мирэ Ноа. - Мирэ хотела мне помочь.
- Хорошо, спишем на подростковую глупость, - согласилась Астрид, не подумав извиниться за «мам и пап». – Так что же ты видишь во снах?