- Из-под окна дунуло просто, - поделилась версией Астрид. - И ветер в трубе. У нас иногда и не такое услышишь.
Только одна Мирэ покосилась на Ноа с подозрением. Ноа не стал на нее смотреть.
***
Из Бергена в Осло Ноа, Мирэ и Герман ехали на машине. Дорога тогда заняла целых семь с лишним часов, и, по мнению Ноа, это было чудовищным преступлением против магии, где имелись порталы. Обратно Герман решил купить им проход через портал. Вышло так дорого, что Герман взвыл, но оно того стоило. Семь часов жизни с куста не падали.
Портал был в торговом центре. Маги имели собственный салон между бутиком с детской одеждой и магазинчиком здоровой пищи. В салоне кроме их троицы был еще один человек.
- Где обратный? - спросил Герман, все еще клокоча от того, во сколько ему обходилось путешествие.
Регистратор — очень вежливая блондинка с хвостиком и в очках — быстро продиктовала ему обратный адрес в Бергене. Герман прикинул в уме и кивнул.
- Да, там двадцать минут пешком.
Ноа молчал все то время, что они добирались до торгового центра. Сегодня он дал такого маху, что можно было смело вписывать день в календарь и обводить в кружок. И главное — добился почти ничего.
Астрид прочитала все данные, которые успела записать перед тем, как он начал громить ей квартиру. Цифры ничего Ноа не давали, но он слушал эти «двенадцать и три в состоянии покоя». Потом Астрид честно сказала, что ей не была известная магия, способная исцелить его.
- Есть руны, которые замедляют процесс, - заметила она, не уточняя про процесс. Она и Ноа знали о каком процессе шла речь. - Твоя магия воздействует в негативном ключе на твою же центральную нервную систему, а та — на весь организм. То, что должно делать тебя сильней, само же и убивает. Слышал о понятии «автогол»?
- Когда команда бьет в свои ворота?
- Да. Это же способна делать магия. Это как... Наш организм ведь не обязан нас защищать, он просто живет, существует. Он не любит и не ненавидит нас. Твоя магия даже в состоянии покоя ведет себя как затаившаяся кобра. Она никогда не пребывает в состоянии покоя, тебе просто так кажется, потому что всплесков не происходит. Ты в состоянии покоя, как я, когда мне нужно запустить чье-то сердце.
- Даже сейчас?
- Скорей всего. Оно... Ммм... Я не знаю, как это описывать человеку, далекому от медицинской магии. Оно растет в тебе определенное время, потом взрывается. Ты аккумулятор, батарейка, а, когда батарейка получает излишнее напряжение, она...
- Взрывается, - закончил Ноа.
- Физику ты, смотрю, не прогуливал. Верно. Вполне вероятно, то, о чем ты говорил Герману, та... тот образ, который не дает тебе проснуться, он — отражение твоей собственной магии, которая буквально кричит о том, что она нездорова. По-хорошему, Ноа, тебе нужно ложиться в лучшую клинику из всех, какие можно найти.
- У меня нет денег для лучших клиник, - сухо ответил Ноа.
- А родня?
Ноа помотал головой.
- Не сложилось.
- Я не знаю, чем тебе помочь. Я уже ушла из медицины, так что, вполне вероятно, они могли изобрести нечто прогрессивное. Но когда я работала, ничего такого не было.
Ноа кивнул. Он понял.
Домой они прибыли очень быстро. Герман не соврал про двадцать минут пешком. На входе их встретила стая взволнованных и радостных собак, который принялись наперебой лаять.
Герман и Мирэ чесали псов, а Ноа пошел в комнату, где тут же залег в кровать, кладя руку с кольцом около лица, чтобы можно было с ненавистью пялиться на ободок проклятого амулета. Амулет мало в чем был повинен, но Ноа нравилось думать, что причина крылась именно в нем.
Мирэ принесла им в комнату пачку чипсов, которую они бросили на пол и расселись возле, как около костра. Они по очереди запускали руку в пачку, пачкаясь в соли. Вспомнили, что после пожара и его тушения нужно было бы поменять одежду и по очереди переоделись.
Ноа вел себя честно и не подглядывал. Разве что скользнул глазами по отражению в зеркале и уткнулся в пол, напоминая себе, что Мирэ, сколько раз она не поцеловала бы его своими губами в блестках, его лучший и единственный друг.
Они не говорили о случившемся.
Пачка была почти закончена, когда в дверь Германа позвонили. Ноа прислушался, как тот, гремя тапками и ворча на весь белый свет, пошел открывать.
- Сними капюшон, мы же в доме, - сказала Мирэ и сама сдернула капюшон толстовки с головы Ноа.
Они не слышали, кто пришел, но услышали шаги в сторону их комнаты. Мирэ облизывала пальцы, выпачканные в соли, а Ноа старательно разламывал последнюю чипсину на две равные части, когда дверь в комнату открылась и в нее вошел человек, которого увидеть здесь было все равно, что узреть схождение ангелов с неба.