«Я — повелитель темных магов, стою в двух шагах от вчерашнего ребенка и не могу ничего сделать!», - подумал Траул.
Ему казалось, что он захохочет. Бред же, бред! Ноа не понимал всю историю, а рассказать ее — значило признать, что Траул действительно думал его убить. А признание этого — автоматическое недоверие Ноа, который уже боялся его и искал пути спасения, судя по мечущемуся взгляду загнанного в угол человека.
- Сядь на этот поганый стул! - велел Траул. - Я ничего тебе не сделаю, но, если ты не сядешь, я разобью щит, свяжу тебя, и ты будешь слушать меня с кляпом. Тебе все ясно? Выбор простой: находиться в комнате связанным или не связанным. А находиться ты в ней будешь в любом случае.
Ноа снова отпускал руки, ослаблял щит.
- Ладно, - согласился он голосом пойманной жертвы. - Ладно, я понял.
- Хорошо.
Из носа Ноа сбежала струйка крови. Он мотнулся в сторону от чего-то, уставился в пространство, как будто видел нечто ужасное и невероятное.
- Только не это, - прошептал он.
Он дернулся, убегая от того, чего не видел Траул. Его щит упал полностью. Траул хотел ударить по Ноа магией, чтобы притянуть к себе: с мальчишкой было неладно. Но тут Траул замер с поднятой рукой. Микроскопически узкая щель в пространстве сияла около Ноа. Оттуда дул снег прямо на пол кабинета. Ноа хотел уйти от этой щели, но она уже ползла по полу под его ногами. Потребовался всего миг, чтобы Ноа провалился в эту щель, а она схлопнулась с грохотом рушащейся горы.
Защитное поле кабинета второй раз оказалось сломано. Но это Траула уже не беспокоило.
- 12 -
Смерть была похожа на пылающую в погребальном костре карусель. Небеса плыли, земля яростно качалась, а мысли, чувства и все естество горели в вечном пламени, от которого не было спасения.
Ноа умирал и не видел перед собой ничего, кроме огромного серого неба с грязными клочьями облаков.
Он скреб руками землю, мешающуюся со снегом, липкую, мокрую и не помнил, как дышать. Воздух проникал в легкие сам, а после сам испарялся, и Ноа задыхался, опять и опять.
В ушах стоял немыслимый грохот десятков взлетающих боингов. В одной руке намертво было зажато кольцо. Край сознания знал это, но Ноа даже пальцы разжать не был способен.
Над головой появились два лица. Одно принадлежало то ли девушке, то ли старухе. Оно плыло вместе с небом, и Ноа, отключаясь и возвращаясь в сознание, видел попеременно разные лица вместо одного.
С ним пытались говорить, трясли за плечи, а Ноа сгорал заживо.
- Жар! - крикнул кто-то. - Иди!
- Я...
- Но...
Крики врывались в уши урывками и ничего не означали без контекста. Ноа знал только, что ему на лоб положили что-то холодное: то ли руку, то ли целый ледник. Небо становилось все черней и черней, а потом и вовсе пропало. Ноа с облегчением погрузился в спасительную пустоту.
***
Это повторилось снова. Снова телепортация, снова скачок в неизвестном направлении.
Ноа с опаской уставился в белый потолок комнаты без окон, куда его положили спасители или пленители. Комната была маленькой до приступа клаустрофобии. От стены до стены расстояние можно было измерить тремя шагами. Это была будка, а не комната.
Кроме кровати и пластиковой бутылки с водой здесь ничего не было. Даже в тюрьмах жилье было обставлено с большими изысками, чем здесь. И где было это «здесь» Ноа не знал. Он мог в равно степени очутиться на другом конце света и во дворе офиса Траула в Осло.
Он неуклюже поднялся с постели, и пружины проскрипели с отчаянием и ужасом. Звук в пустом помещении показался какофонией на поле брани. Ноа поморщился.
У него ничего не болело, кроме шеи. Шею же ломило так, словно туда прибили доску с гвоздями и не позволяли нагибать голову неделю. На всякий случай Ноа потрогал затылок и край роста волос, убеждаясь, что шевелиться ничего не мешало. Он нашарил лишь кусок лейкопластыря прямо посередине шеи. Потрогал это место, но ничего не понял. Вряд ли там была рана. Максимум — глубокая, но заживающая царапина.
Ноа осмотрел свою одежду. Ничего прежнего ни на нем, ни рядом не было. Его вырядили в светлую кофту и коричневые штаны. Около кровати стояла пара новых кроссовок нужного размера. Кольцо Ноа не нашел, как ни ползал по кровати и не хлопал себя по карманам чужих штанов.
Смирившись, Ноа надел обувь и подошел к двери. Та была закрыта. Ноа вежливо подергал ручку. Затем грубо попинал саму дверь, чтобы дать о себе знать тем, кто приволок его в эту белую клетку. С той стороны не откликнулись. Ноа крикнул раз и другой, но, приложив ухо к двери, не услышал и шороха. Он пожал плечами. Нет – значит нет. Так он решил и ударил по двери магией, толкнув ее двумя руками от себя.