- Можешь успокоиться? - спросил он. - Я же не убивать тебя веду.
Ноа один за другим ломал амулеты. В ушах бил пульс от притока крови, а он сам сосредоточенно пробирался под барьеры Хьюго и взламывал каждый из них по очереди. Только дурак может надеяться на амулеты. Это не руны, они работают по одиночке, а значит, их гораздо легче достать, особенно когда есть такая цель.
Хьюго побежал, чтобы успеть отволочь Ноа туда, куда намеревался, когда Ноа обернул хлыст вокруг его шеи и рванул на себя. Хьюго задохнулся, упал, как на скользком полу, прямо на спину. Путы вокруг Ноа растаяли, и он не грациозно шлепнулся на пол позади Хьюго.
Прежде чем его снова сумели связать, Ноа выставил перед собой щит. Он думал связать Хьюго, как тот связал его, думал выкинуть тушу в ближайшее окно, но совершенно не подумал, что щит стоит только перед ним. Чары ударили в него со спины, щит рассеялся, а Ноа снова оказался скручен.
- Чтоб вы все провалились! - прошипел он, не имея возможности ощупать нос, который пах железом.
Он не увидел противника, пока тот не появился в поле зрения. Это был еще один мужчина: на сей раз худой, с подглазинами от недосыпа и — судя по ощущениям — такой же темный, как сам Ноа.
- Я отконвоирую тебя в комнату, - сообщил он скучающим голосом и потащил Ноа вперед.
Комната, куда его притащили, оказалась другой, не той первой. Ноа закинули на кровать. Дверь тихо закрылась, а Ноа, сверля ее взглядом, оставалось лишь радоваться, что Хьюго до сих пор валялся где-то там на полу и хрипло дышал.
- 13 -
В первый день он был один. В комнате был туалет, находящийся в соседнем крошечном помещении, словно кто-то хотел сперва огородить его шторкой, но передумал и выстроил перегородку. Перегородка была деревянной. Ноа постучал по ней и подумал, что сломать ее можно одним ударом ноги. Или двумя, в зависимости от силы удара. Только зачем ломать перегородку в туалете?
Есть ему давали через окошечко в двери. На обед был жидкий суп с двумя одинокими фрикадельками и спагетти с подливой. На ужин ему дали рамен в магазинной упаковке, залитый кипятком. Упаковка ничего не дала. Название на ней было написано на корейском, но быть в Южной Корее Ноа вряд ли мог: он помнил, что она чересчур далеко от Канады, и разница во времени между двумя этими странами слишком существенна.
- Здорово, - вслух подытожил Ноа, наворачивая на пластмассовую вилку еду.
Рамен из упаковки Ноа не понравился. Он собирался сообщить об этом Мирэ, если встретит ее снова. Не если, а когда, поправил он себя.
По всему выходило, что два дня в отключке плюс один день в заточении — это три дня. Ноа пропал без вести три дня назад. Мирэ, должно быть, места себе не находила.
А чем, интересно, был занят Траул? Допросил Мирэ и Германа? Сформировал поисковый отряд? И как он искал бы? Тыча пальцем в небо?
От мыслей о Трауле снова поплохело. Ноа не доел рамен. Траул солгал. Или нет? Траул издевался? А с чего бы повелителю темных издеваться над шестнадцатилетним незнакомым парнем? А врать ему зачем?
Голова пухла. Ноа пытался изобрести любое удобное объяснение, но каждый раз оно разбивалось о твердый камень вопроса «И зачем это нужно?». Ноа чувствовал себя изобретателем велосипеда в век, когда велосипедов было полно разных типов, цветов и наименований. Гораздо логичнее и понятнее звучал ответ: нет, Траул не лгал. Неизвестно, сколько из сказанного им было правдой, но в самом главном он не лгал.
Ноа страшно не хватало Мирэ, чтобы они вместе посмеялись над этим или хотя бы обсудили. От сарказма Мирэ, вероятно, расплавился бы стальной сейф... Потом носа коснулся запах из упаковки с раменом, и Ноа вспомнил, что он вообще-то заперт неизвестно где.
На ночь ему дали чашку чая и печенье. После невкусного рамена Ноа проглотил печенье быстрее, чем вспомнил, что его нужно было запивать.
***
На сей раз руны красовались везде: на стенах, полу, потолке. Ноа направлял магию во все стороны, но добился только того, что взмок от натуги. И у него снова болела голова, что не добавляло храбрости продолжать эксперименты.
Сидя на кровати и с ненавистью глядя на руны, Ноа думал, что чуть попозже можно будет попробовать либо воздействовать на саму почву, чтобы потрясти это жилище, либо попытаться наскрести скудные знания о рунах и зубчиками пластмассовой вилки, которую он никому не отдал, нацарапать ключи. Или нацарапать свои собственные руны. Какие он помнил?