***
- С Рождеством! - заорала Мирэ в ухо на следующий день, действуя вместо будильника.
Ноа подорвало на месте от неожиданности, и он попытался достать до Мирэ подушкой, но та ловко увернулась, взметнула синие волосы и рассмеялась. Настроение у нее было заразительно хорошим.
Ноа и сам подумал, что жизнь стала более или менее терпимой в последнее время. Никаких особенно сильных приступов. Никаких безумных выбросов магии. Возможно, помогало кольцо, а может, дружелюбная и почти семейная атмосфера вокруг. Голова у Ноа по-прежнему периодически болела, но он, увлеченный хозяйством фермы, не обращал на нее внимание. Только по ночам становилось хуже, когда дневная суета отходила на задний план, и Ноа оставался наедине с собой.
Ноа не любил ночи.
Он постоянно ждал подвоха, проблем. Ждал, что вот-вот палец с кольцом обуглится, а из Ноа хлынет новая волна сил. Потому что не верил в исцеление. Да и с чего бы? То, что его пока не прорвало, было лишь стечением обстоятельств, а никак не победой. Каждый вечер, ложась спать, Ноа молился, чтобы утром проснуться в целом и невредимом доме. И он просыпался. Перед Пакариненами было стыдно за риск, которому он их подвергал, но Мирэ просила пока посидеть на месте. Она клялась и божилась, что, если Ноа снова приспичит распилить проезжую часть пополам, она его остановит.
«Нам некуда идти. Сейчас — точно», - повторяла она.
Ноа соглашался, а сам думал, что в этом была вся Мирэ. Она была чудесной, но ее любовь к комфорту проявлялась слегка эгоистично. Мирэ была готова врать направо и налево, но жить в тепле. Ноа думал, что и сам не лучше, раз сопротивлялся лишь в начале и лишь на словах.
Раньше Рождество было суетливым праздником. В приюте вешали идиотские украшения, которые устарели век назад, все гомонили в столовой. Атмосферы тепла, как в фильмах, там никогда не было – лишь запах тефтелек и переполненного метро. Все орали, болтали, слишком громко смеялись, и от этих звуков хотелось сбежать.
У Пакариненов было иначе. Они были людьми спокойными. Когда Ноа и Мирэ пришли в зал, под елью обнаружились два подарка. Ноа подходить к ним не стал – с чего бы? – а Мирэ не выдержала и вытянула шею.
- Это же нам! – воскликнула она. – Представляешь?
- Да ну…
Ноа не поверил, но, подойдя к ели, увидел бумажки с именами. На подарке в алой упаковке было его имя. «Для Ноа» – выведено рукой Марко.
- Это нам? – Ноа никогда не получал подарков на Рождество.
Мирэ иногда дарила ему мелкую чепуху типа бутылки йогурта, но настоящих подарков Ноа никогда не получал. Вот таких, упакованных, лежащих под елью.
У Мирэ затряслись губы, и она отвернулась.
- Я не возьму, - сказала она, чем удивила Ноа.
Обычно совесть ее работала с точностью до наоборот.
- Как это – не возьму? – возмущенно проговорила Роза сзади.
Она тоже пришла в зал и стояла в теплом халате и домашних тапочках, улыбаясь и выглядя менее холодной, чем обычно.
- У нас ничего для вас нет, - прошептала Мирэ и разрыдалась.
- Ну что ты, - Роза всплеснула руками и пошла утешать ее.
Ноа слушал всхлипы Мирэ и рассматривал свой подарок. Потом нагнулся и взял в руки. Подарок был мягким. Ноа сорвал упаковку и обнаружил внутри шарф и перчатки. Как раз для зимы.
- Нравится? – спросила Роза. – Это Марко все выбирал.
- Да, спасибо, - проговорил Ноа. – А где Марко?
- В постели еще. Что-то ему нездоровится.
Ноа решил, что тот простудился из-за подвала. Стыдно стало вдвойне.
Пока Мирэ разбиралась со своим подарком, Ноа решил подняться к Марко. Захватив с кухни кофе, сливки и тосты, Ноа поднялся к Марко, постучал и, услышав мягкое «Да?», вошел в спальню. Марко сидел в кровати. Он был уже одет, но не спешил вставать. Увидев завтрак, Марко смущенно покачал головой:
- Ноа, да будет тебе. Что ты, в самом деле?
Марко благосклонно забрал поднос с кофе и тостами. Кофе он пить не стал, но взял тост. Ноа заметил, что тот бледен.
- Вы заболели? – спросил он.
- Нет. Просто нехорошо себя чувствую.
- Спасибо вам за подарки.
Марко махнул рукой.
- Ерунда. Вам, наверно, редко дарят что-то.
На языке у Ноа крутилось «вообще никогда», но он не стал озвучивать эти лишние слова. Сегодня было Рождество. Необязательно портить его.
- Дураки, конечно, ваши родители, - сказал Марко. – Интересные вы ребята. Мы с Розой сперва боялись – вдруг вы ограбите нас и сбежите! – а вы вон какие. Прибираетесь, Розе моей помогаете, свиней кормите.
- А вы – нас, - усмехнулся Ноа.
- Ну не без этого.
Марко поднялся, снова хрустнул тостом. Потом дружелюбно хлопнул Ноа по плечу и кивнул на дверь.