- Пойдем-ка. Сегодня Рождество. Нехорошо в постели лежать полдня.
Он сделал шаг к двери, глаза его закатились, и он рухнул на пол. Тост из руки отлетел в сторону.
Ноа не успел поймать Марко.
Их окликнули снизу, после по лестнице затопали ноги. Ноа присел возле Марко так резко, что едва не вывихнул коленный сустав. Он проверил пульс Марко: тот дышал, и Ноа испытал колоссальное облегчение. Он перевернул Марко на спину, пытаясь сообразить, что произошло. Нервно проверил кольцо, но то ровно сидело на пальце.
Значит, Марко подкосила не магия.
- 2 -
У Марко Пакаринена был самый примитивный и злой рак. Ноа никогда не сталкивался с онкологией. От рака в мире магов не умирали, а людей маги не лечили, потому что согласно закону вмешиваться в жизнь людей было запрещено. Нельзя было просто взять и исцелять всех подряд от болезней, кривых зубов, близорукости или диабета. Это нарушало природный баланс и строго каралось. Любое чудесное исцеление человека – несколько лет тюрьмы. Таков был суровый реальный мир: люди и маги вместе, но отдельно.
Ноа почти не взаимодействовал с простыми людьми до Пакариненов. А тут начал – и сразу рак.
Слово было противным, мерзким. Ноа пытался осознать, каково это, носить в себе собственные клетки, которые тебя убивали, но воображения не хватало. Мир обычных людей было невозможно полностью понять тому, кто принадлежал ему лишь как добрый сосед.
Рождество все провели в скорбной тишине. Оказалось, что о болезни Марко Розе не сообщал, и для нее неоперабельная опухоль стала плохим подарком на праздник. Утку с яблоками ели в гнетущей тишине, стараясь не говорить на скользкую тему. Праздник получился официальным и напряженным.
Ноа словно попал на чужие похороны и его заставляли сидеть за одним столом с родственниками усопшего. Он чувствовал себя неуместным, лишним и сбежал, как только выдалась возможность. Мирэ последовала за ним.
В комнате Ноа принялся неосознанно крутить амулет на пальце. Мирэ села напротив и, сдвинув брови, неодобрительно проговорила:
- Хватит трогать эту штуку, пожалуйста. Я отрежу тебе палец, если додумаешься снять.
Угроза прозвучала вполне реально, но Ноа кольцо снимать и не собирался, хотя под ободком привычно закололо.
- Так нельзя, - сказал Ноа.
- Да, - согласилась Мирэ.
- Ты хоть знаешь, о чем я?
Мирэ грустно вздохнула.
- Ты говоришь о том, что нам нужно вмешаться в жизнь этих добрых людей. Я верно поняла?
Ноа кивнул. Они уже нарушили столько законов, что список вряд ли состоял из десяти пунктов. А в роли беглецов было удобно. Рядом не было ни других магов, ни полиции, чтобы вмешаться и остановить их. Одним нарушенным законом больше, одним меньше – это уже не играло роли, зато на кону стояла жизнь хорошего человека. Если их с Мирэ поймают, вряд ли будут с хитрым лицом грозить пальцем и ставить в угол, поэтому риска не было почти никакого: им попадет в любом случае.
Лечить Ноа не умел. Он был темным магом, а природа таких располагала к лучшему владению другими частями магии, менее живительным. Оборона, атака, демонтаж – это к нему. А целительство, строительство и прочие нежные созидательные моменты – прерогатива светлых и отчасти срединных. Мирэ тоже была темной, а потому у них нарисовалась проблема.
- Я ничего не знаю в лечении болезней, - сказала Мирэ. – Вот ничегошеньки.
- А если… - Ноа задумался и замолчал.
- Ну что? – Мирэ устала ждать продолжения.
- Если найти светлого мага? – предложил Ноа.
- Ну уж нет!
Ноа понимал эту реакцию. Соваться к магам было опасно. Ноа не видел объявлений об их с Мирэ поиске, но это был он, а Интернет был большим. Их явно не могли отпустить просто так, учитывая размах, с которым Ноа ушел.
- Я знаю, что мы не должны светиться, однако подумай, ладно? Марко умрет. Умрет – это факт. Люди долго не живут с онкологией, я читал.
- Да мне это известно, но… Но ведь это опасно! Мы не нашли лечение для тебя, для твоей магии. А если нас схватят? И что потом? Что ты будешь делать?
- Будем разбираться с последствиями.
- Ноа! – воскликнула Мирэ.
- Что? Ничего не случилось, нас еще никто не схватил, а ты уже возмущена тем, что это в теории возможно. Ты серьезно хочешь допустить смерть Марко?
Мирэ смутилась, отпустила глаза.
- Нет, конечно, - пробормотала она.
Она хотела сказать что-то еще, но пожевала губу и передумала. Ноа был рад. Продолжать спорить они могли до бесконечности, используя союз «но» в качестве стимула для все новых аргументов. Ноа знал только, что точно не собирается позволить Марко Пакаринену умереть, если у него есть или будет возможность помочь ему. В конце концов, это было честно.