Предположение было настолько дурацким, что Ноа не выдержал и засмеялся. Мирэ даже бровью не повела. Она выразительно рассматривала его, и ее лицо в обрамлении синих прядей торчащих из-под шапки волос было непреклонным.
- Серьезно? – уточнил Ноа на всякий случай. – Нет, Мирэ, я не ревную. Во-первых, с чего бы, а во-вторых, к кому? К щуплому типу с косичками? Мне просто кажется подозрительным, что он согласился рвануть сюда почти без уговоров.
- Мне тоже немного подозрительно, - призналась Мирэ. – Но ведь дареному коню…
- Да знаю, знаю.
Вилле сказал, что приедет в субботу, и Ноа с Мирэ ждали его несколько дней. Они скинули координаты, Мирэ скрипнула зубами по этом поводу, но смирилась.
Вещи они собирали заранее. Ноа убрал старый шарф в сумку и повесил на вешалку новый, который получил в подарок. Он решил уйти в нем. Вопрос, куда уйти, они еще не обсуждали. Ноа предполагал, что они двинутся в Лахти, потому что этот город был ближе всего. Он надеялся только, что скользкий тип не станет провожать их на том основании, что является коренным жителем и все знает.
Роза и Марко будто что-то чувствовали. Марко три раза спросил у Ноа, все ли у него в порядке, и получил три лживых до самого основания ответа. Все было не в порядке, планы рушились, как карточный домик у криворукого сборщика. Но цель была благой. Ноа напоминал себе об этом всякий раз, когда голову наполняли сомнения. Они с Мирэ спасут Марко. Спасать было куда приятней, чем убивать, а Ноа нет-нет – и приснится, как он стирает в пыль человека.
***
Он был один. Опять. Его окружали темнота и дождь, который назойливо капал на лицо и затекал за воротник.
Он шел по дороге, а в ушах стоял плач младенца, которого оставили совсем одного. Ноа нашарил его глазами. Младенец лежал на обочине, и над ним склонилось нечто. Сгусток. Тень. Отчего-то Тень в этот раз была меньше, чем он помнил.
- Отойди от него, - приказал Ноа, ужасаясь, как же жалко звучал его голос.
Тень подняла голову. Она не подчинялась.
- Что ты? Чего ты хочешь? – попытался Ноа.
Он неосознанно сделал шаг от тени, а та – шаг к нему.
Его судорожно трясли, но Ноа не мог проснуться. Он слышал, что Мирэ отчаянно шептала, ее шепот пробивался сквозь сон, но взгляд Ноа был прикован к тени. Та становилась более нематериальной с каждым его шагом, растворялась в воздухе подобно дымке, и Ноа ждал того благословенного момента, когда она полностью испарится. Тень была опасным зверем, Ноа знал это подсознательно, и давать ей приблизиться на расстояние вытянутой руки было нельзя. Не в этой жизни. - Да пожалуйста же! - Мирэ сорвалась на фальцет. Ноа проснулся. Не благодаря ее шепоту, а потому что тень расстаяла в отголосках сна. Он открыл глаза и тут же сел на кровати, хватая ртом воздух и слыша, как заходится в груди сердце. - Чтоб тебя, Ноа! Чтоб тебя! Мирэ села рядом, облегченно опуская плечи. - Что со мной было? - спросил Ноа. - Ты метался по кровати, вон простынь сбил. И просил не трогать тебя. - Я это не тебе говорил.
- Не мне? Вот облегчение. Ноа вытер ладонью влажный лоб. Сердце уже успокаивалось, а мозг наоборот только начал разгоняться. Мало было страха перед выбросами магии, осталось начать бояться спать. Что дальше? Он будет бояться есть? Мыться?
Они с Мирэ одновременно прислушались: не проснулись ли Пакаринены. Мирэ вдруг засмеялась. - На комнате глушилка. Я поставила сразу, как услышала, что ты мечешься. Ты вырабатываешь у меня определенные привычки. - Спасибо, - откликнулся Ноа. Под кольцом нестерпимо зудело. Ноа не выдержал, отодвинул ободок ближе к костяшке и с отвращением уставился на красную полопавшуюся корочку. Мирэ неразборчиво и сочувственно простонала, а Ноа осторожно потрогал отметину. Курицей на гриле он становиться не желал, но все к этому шло. Нужно было искать, как спастись от собственной силы. В голову закралась забавная мысль: не спросить ли у Вилле? А что? Тот был светлым, опухоль с метастазами, по его словам, он собирался удалить за пять минут (Ноа считал, что он хорохорился). Может, подскажет, как лечить руки, чтобы они не походили на руки мазохиста. Говорить об этом Мирэ, Ноа не стал. Та и так была слишком уж воодушевлена отзывчивостью нового знакомого. Вот и теперь она схватила телефон и стала набирать текст. Ноа не сомневался, кому она строчила с радостным лицом, свободным от мирских забот.
Во рту стоял запах кислятины, и Ноа ушел в ванную. Подальше от кусающей губы Мирэ, которой, по всей видимости, написывали разные комплименты. Вилле в пути заняться было определенно нечем. Лучше бы за дорогой следил, подумал Ноа. Роза и Марко за завтраком были разговорчивей, чем за все прошедшие дни. Марко все косился на Ноа и интересовался, не он ли причина напряженных лиц. - Ни в коем случае, - уверенно ответила Мирэ. - Вы уж Розу одну не оставляйте, - попросил Марко. - Ну потом. У Розы вилка слишком громко звякнула о тарелку, и она гневно воззрилась на мужа. - Не смей себя хоронить! - отчеканила она. Марко только отмахнулся от нее. Он снова посмотрел на Ноа. - Вы ребята честные, я это сразу понял. Вам же все равно идти некуда, верно? А Розе нужна будет подмога. Хозяйство у нас солидное. Мирэ вот с фермой ладит так, будто всю жизнь на ней жила.