Вспышка, синий кругляш, что висел в воздухе, сменился символом песочных часов, а затем и они исчезли, оставив после себя каплю, которая упала на пол, превратившись в полете в уже знакомую аватару кота учёного.
— Тысяча чертей. Что это такое было? — характерным таким голосом озвучил своё недоумение мой помощник. — Несоответствие текущего времени и времени записи рабочего образа.
— Тебя хакнули, — ответил очевидное и, сходив за салфетками, при помощи поля собрал все осколки раздавленного кристалла с пола. Ошметки кейса тоже собрал. Ну и дверь в коридор открыл, так как потолочные панели окончательно потухли, а света от рабочего интерфейса не хватало.
— Что?! — передернув плечами, пробормотал кот. — Жесть.
— Херня случается, — буркнул я и приказал: — Проанализируй дамп памяти со всеми предосторожностями. Очень интересно, когда тебя завербовали и как.
В отличие от локальной версии моего помощника, удалённую версию обеспечивал интеллект-система что располагалась на Земле, поэтому, учитывая расстояние, Котей откровенно говоря подтормаживал. А ещё он был полупрозрачный, нематериальный и его образ время от времени искажался помехами. В теории, параллельная работа нескольких копий должна была обеспечить дополнительную безопасность, но, как видим, этого оказалось недостаточно.
— Обнаружен файл срочного сообщения от Юли, воспроизвести?
— Давай, — согласился я и поднял взгляд на сферу трансляции.
Судя по ракурсу съемки и заднему фону, запись производилась в боевых условиях. В конце концов, в любые другие моменты времени убитых клонов всё же убирают из рубки космического корабля.
Подруга четко и без соплей заявила, что нарвалась на группу диверсантов и получила ранение, связанное с биологическим заражением и что ей недолго уже осталось. А ещё просила прощение за то, что не сумела сдержать обещание.
— Выживать с тобой на Коррибане было весело, это лучшее, что было в моей жизни… — сплевывая кровь после каждого выдоха, она почти закончила приводить протонную боеголовку в боевое положение, но не успела… было отчетливо видно, как хорошо знакомые «кошачьи» лапы мешают ей провернуть ограничитель детонатора.
К счастью, точнее сожалению, запись на этом не остановилась, и я воочию пронаблюдал за тем, что случилось дальше. Какая-то кракозябра, на манер лицехвата обхватила голову моей подруги и помогал этому процессу мой ненаглядный кот.
— Твою же бога душу мать! — отвернувшись, столкнулся с растерянным взглядом кота. — Ну, спасибо тебе и за хлеб, и за соль.
— Женя, перед тем как ты меня форматируешь, я должен сказать, что запись сделана не сегодня, ей больше месяца. Сколько точно я не могу понять, но то, что больше месяца это с гарантией.
Я словно не услышал его слов. Так-то я уже смирился с тем фактом, что мы расстались, но даже после этой нашей размолвки зла я ей не желал.
— Эта запись сделана месяц назад.
Всё ещё не осознавая слова Котея, был теперь занят тем, что пытался переждать боль в спине. Точнее она ощущалась так, но как подсказывал мне опыт, именно так и болит, когда сердце прихватывает.
— Вот будет номер, если я тут сейчас загнусь, — прошипел, навалившись на стол.
— Женя! Не смей! — суетилась почти неосязаемая версия Котея, но его лапы проходили сквозь меня, не создавая давления. Без локального кристалла, он был всего лишь голограммой.
** Эно Тано **
Девочка задумчиво смотрела на непривычного вида экран-голограмму, в котором показывался зацикленный ролик с какой-то девицей в оплавленных доспехах. Девица уверенно готовила боеприпас к подрыву и параллельно прощалась с тем самым хмырём, который выкупил их с матерью долги, а парочкой часов ранее вывез с Корусанта. Впрочем, финал ролика был не тот, который ожидала молодая тогрута. Последующее зрелище было неприятным настолько же, насколько и неожиданным.
— Пи*дец, — буркнула девочка и поёжилась, покосившись на мать, которая оказывала первую медицинскую помощь бессознательному телу. Девочка вздохнула и спросила с преувеличенным цинизмом: — Ну чё, откинулся?
— Жив, — качнула головой мать девочки, убирая сканер и тубусы с препаратами обратно в медицинский набор, который по счастью обнаружился в соседнем помещении среди других не менее ценных предметов, что тривиально лежали в ячейках стеллажа. Что поразило женщину больше всего, так это то, что в помещении, в котором было столько дорогих вещей, не было даже тривиального замка.