Убрав прибор наблюдения в кофр, девушка-подросток спрыгнула с дерева и, вскочив в седло колёсного байка, рванула в городок, в котором на попечении местных оставался раненый учитель. Но чем ближе она подъезжала к конспиративной квартире, тем сильнее ощущала возмущения в Силе. Поддав тяги, Асока за считаные минуты добралась до нужного здания, где и стала свидетелем неожиданного зрелища.
Во дворе, бойцы местного подполья грузили в тюремный тягач разоруженных боевиков местного лорда. Точнее, что ещё безумнее, боевики грузились сами и упрашивали Скайуокера не брыкаться и проследовать с ними.
— Вы поймите, ваше джедайство, — чуть не плача, объяснял довольно знаменитый своими зверствами мордоворот. — Если Владетель Денег сказал, что вырежет всех не сдавшихся до седьмого колена, то так он и поступит. А если сдадимся сами, то утилизируют только нас.
— Да у тебя и детей-то нет, чтобы так переживать, — покривившись от боли в простреленном плече, пробурчал джедай.
— Э нет, ваше джедайство, умереть тоже можно по всякому. Можно легко и не заметно, а можно долго и очень мучительно. Уж мне ли не знать?
— Да уж, — хмыкнул Скайуокер, привалившись здоровым плечом к стенке тюремного транспорта. — Что это на парня Ю нашло?
— Не поминай имя святой всуе! Нечестивец!!! — взвыли арестанты и попытались напасть на джедая, но, к счастью для него, этот балаган быстро прекратили бойцы подполья, которые, впрочем, тоже стали смотреть на Скайуокера без теплоты во взглядах.
— Да что со всеми вами? — кривясь от боли в растревоженном ударами плече, буркнул Анакин. — Я с ними обоими был знаком.
— Что?! — с явным восторгом вопросил мордоворот и даже расплакался со счастливой улыбкой на лице: — Значит, точно без пыток убьют.
** Асока Тано / сутки спустя **
Асока словно сомнамбула прошла мимо столиков и, наткнувшись в стойку бармена, только после этого пришла в себя и огляделась.
— Желаете выпить? — полюбопытствовал парень-тви’лек, что уже даже бокал достал и к пивному крану потянулся. — У нас сегодня копченые сосиски к пиву.
— Кх… — прижав ладонь ко рту, тогрута с определённым трудом удержала в себе содержимое желудка. — Не… не надо… только не мясо…
— А! Побывали в забойном цехе, — выделив интонацией «в забойном», печально улыбнулся парень. — Могу предложить «энсин» и номер, чтобы проспаться.
— Энсин? Средство для сна без сновидений? Нет-нет, мне надо дождаться учителя.
— А он что, тоже «там»?
— Нет, уже нет, ему руку пришивают.
— Нифига себе, — присвистнул тви’лек. — Это чего же он совершил такое мерзкое, что ему в забойном руку отчекрыжили?
— Ему не «там», нет, ему ситх отрубил. Ещё в начале войны.
— А! Ну тогда твоему учителю повезло. С медициной у «этих» на семь из семи, — улыбнулся парень и, поставив кружку перед тогрутой, выложил рядом и пачку с сушеным плодом бротто. — Ну что, сестрёнка, поздравляю тебя, теперь ты завязала с криминалом и сможешь жить как нормальное разумное существо.
— Я? С криминалом? — обалдела Асока. — Да я с рождения на светлой стороне.
— Да-да, — покивал тви’лек. — Я тоже думал, что в нашем национальном промысле, в продаже сестер в бордели, нет ничего зазорного. Даже гордился, что у нас товар не хуже прочих. Но проход через «то место» позволил мне осознать, что жизнь она одна, и закончить её лучше где-нибудь «не там».
— Кхм… — поперхнувшись при попытке что-то сказать, Асока приподняла свою кружку и чокнулась с кружкой, которую налил себе бармен. — Ну, типа, спасибо.
=*=
Я сидел за столом и мучился от острого приступа совести. К моему счастью, я последние лет десять старался самому себе не врать, и если уж делал какую-то дичь, то четко осознавая, что это дичь. Словом, это помогло мне сейчас слабо, но, всё же помогло. Только совсем уж старые воспоминания смогли царапнуть душу. Это тоже не доставило счастья, но всё же. Всё же.
А вот моему спутнику, Шему, не повезло. У него эффект перерос в полноценный ПТСР и он буквально катался весь в слезах и соплях, истошно кого-то зовя сорванным голосом. Вот его пришлось заливать противоабордажной пеной, чтобы он себе чего-нибудь не выцарапал, а потом обкалывать химией из аптечки.