– К себе?! – обомлела Лелька. – Но ты ведь не поедешь!
– Поеду, – передернул плечами Ворон.
– Поедешь, чтобы посмотреть как там и что? – допытывалась Лелька, у которой внезапно похолодели ладони.
Кровь сразу отхлынула от кончиков пальцев и от сердца, и оно повисло в груди пустым насосом, готовым вот-вот перегореть и взорваться.
– Посмотрю, – кивнул он.
Больше Лелька ни о чем не стала спрашивать. Зачем? Если захочет, сам расскажет.
Но через пару дней все рассказала Захарова.
Лелька как раз зашла в класс одна, Ворон отчего-то ее не встретил. Обычно они вместе ходили в школу.
– Да, да, точно вам говорю. – Нелька сидела на парте в привычной позе – нога на ногу – и делилась сплетнями. – Тетка его в посольство повезла. Не знаю, один он поедет или с ней… А, вот и Васильева! Что, Васильева, сбегает от тебя твой мачо в Испанию? От одной уже удрал иностранец за тридевять земель, теперь вторая остается без принца. Хотя какой из Ворона принц?! Так, нищеброд.
– А моя мама слышала, что у его отца двенадцать бензоколонок…
– А я слышала, что у Ворона отец – депутат в местном собрании и очень влиятельный человек…
– А у нас говорят, что за Максимом его испанский папаня выслал целый самолет.
– Врут, Ворон сам к отцу поедет и там останется жить, – хмыкнула Нелька. – Вот Васильева точно знает, что там у Ворона. Да, Оля?
Ничего Лелька толком не знала!
– Понятно, – протянула Нелька, глядя на ее расстроенное лицо, на котором яркой малиновой краской была написана вся правда. – Ворон ей не доверяет, вот ничего и не говорит про себя!
И как ни странно, Лельке это показалось правдой.
Как можно что-то скрывать от любящего тебя человека? Как можно держать в неведении того, кто на все готов ради тебя? Как можно не доверять после всего того, что у них было?! Лелька сидела одна за партой и на каждом уроке накручивала себя. Зато довольная Захарова хихикала на весь класс. И от того, что она права, делалось очень больно. Лелька едва сдерживалась, чтобы слезы не брызнули из глаз.
– Я вам, девочки, вот что скажу, – продолжала Нелька на перемене. – Все эти Васко и Паттерсоны – журавли в небе. Чуть что случилось – сразу разлетелись в разные стороны. В нашем положении главное, чтобы хоть какая-то синица осталась в руках, а то придется сидеть в гордом одиночестве и вытирать сопли рукавом.
Синица, он же Игорек, помрачнел. Судя по всему, «хоть какой-то синицей» он быть не хотел. Взял свою сумку и отсел от Захаровой назад, туда, где раньше сидел Ворон.
– Захарова, – девчонки не заметили, как в класс зашла Марина Николаевна. – Ты рассуждаешь как маленькая старушка. Молодость дана для того, чтобы совершать безумства в погоне за несбыточной мечтой. А синиц можно прикормить и в более поздние годы, никуда они не денутся. Сами будут стучаться в окно и клевать пшено из протянутой ладони. Человек только тогда по-настоящему живет, когда умирает от любви. Надеюсь, все поняли про переносный смысл этого слова?
Девчонки рассмеялись, расселись по партам.
– Что касается Максима Васко, – сказала Марина Николаевна, садясь за учительский стол, – то он действительно уезжает. Вчера приходила его тетя, мы с ней поговорили. Отец выслал ему деньги на билет…
– В один конец! – торжествующе добавила Захарова, глядя на Лельку.
– Неля, – оборвала ее Марина Николаевна, – а ты почему сидишь одна? Раньше я никогда за тобой одиночества не замечала.
Игорек демонстративно отвернулся и принялся смотреть в окно.
– Сейчас ко мне Свиридов сядет. Вань, садись! – тоном королевы, разрешившей своему пажу приблизиться к ней, сказала Неля.
– Мне и здесь хорошо, – пробурчал тот со своего места.
– Па-а-а-адумаешь, – фыркнула Неля. – Колесников, тебе сказочно повезло!
Но не повезло самой Неле. Никто из мальчишек не сел с ней ни на этом уроке, ни на следующем. Да и девчонки стали избегать ее общества.
– Не завидуй, Нелька, – подошла к ней Ира после уроков. – Зависть – непродуктивное чувство, она тянет назад. Лучше смотри на нас и говори себе: «И я так смогу. И у меня будет такая огроме-е-е-енная любовь, потому что я изменюсь и начну уважать людей и их чувства».
– Очень надо меняться, – неуверенно сказала Нелька, быстро схватила свою сумку и выбежала из класса.
– Я первый раз увидела в ее глазах слезы, – развела руками Ира. – Значит, с ней еще не все потеряно в смысле взаимопонимания.
– А у меня потеряно все, – вздохнула Лелька. – Abismo.
– Ой, вот только не надо страдать, пока еще ничего не известно! Кстати, что это за слово?
– Бездна по-испански. Abismo.
– Ты с ним еще и испанский учила?! – поразилась подруга.