— Не поеду я в эту темноту. Добром оттуда не веет, — буркнул Сила.
— Предлагаешь в повозке спать? — дал лёгкого петуха Кощей. Глаза Скомороха так и округлились в ужасе от предстоящей поездки ночью, да ещё зимой.
Медведю на это было всё равно, он и в поле мог заночевать, снег и холод его не страшили, а вот Кощей, тощее существо, у которого одни кости да кожа на них натянутая… ладно-ладно, проглядывает там и мускулатура какая-никакая, чего уж душой кривить — мог замёрзнуть даже когда на улице плюс двадцать.
— Ты полдороги в повозке проспал. Ничего, не окочурился.
— Я спал, потому что день был. И снег не шёл. Утром будет ещё холоднее, ты же это знаешь.
— Хочешь в ту тьму въехать? — сурово осведомился Медведь, давая понять, что туда он ни под каким предлогом не поедет.
— Нет, но и спать в повозке не хочу.
— Ты уж выбери что-то одно, потому что третьего варианта у нас нет.
— Сегодняшний прогноз погоды ничего хорошего нам не обещает, — заговорил совершенно чужой, хриплый голос. Сначала Медведь не понял кто. Может глава? Однако звук шёл со стороны рядом стоявшего упыря. Он кутался в чёрное явно ему не по размеру пальто, сутулился, вжимая голову в плечи и пытаясь спрятаться в накрученном на шею шарфе. И вроде вампиры к холоду привычные, однако этот чуть ли не как Кощей, стучал зубами. — С закатом, столбик термометра опустится ниже двадцати, снег усилится, влажность подымется до семидесяти-семидесяти пяти процентов. Ветер будет умеренным, однако просим соблюсти осторожность и если у вас нет срочных дел, воздержитесь от выхода на улицу. За сутки предположительно выпадет месячная норма осадков…
— Ворона. Ворона упала, — кивнула Ворона.
На голове у упырки была шапка-ушанка. Уши шапки были опущены и верёвочки стянуты в бантик под подбородком. Сверху на шапку был повязан цветастый платок. Тулупчик был застёгнут на все пуговки, сверху намотан шерстяной платок. Только сейчас Сила отметил внешний вид девчонки. Надо сказать совершенно дурацкий вид.
— Завтра в северных районах ожидается потепление до минус восемнадцати, однако уже к обеду ветер усилится и градусник термометра опустится до минус двадцати пяти. На улицах гололедица. Выпавшая норма осадков может привести весной к подтоплению некоторых районов… — продолжил упырь.
— Ворона, — топнула ногой Ворона и почудилось в этом негодование.
Кощей сказал:
— Да рты закройте оба, мать вашу!
Ворона и кровосос в голос зашипели на Кощея, а тот зыркнул так, что они спрятались за Медведя и тут же стали выглядывать из-за него, поглядывая на Скомороха жуткими широко открытыми глазами. Час от часу не легче. Сначала нападал, теперь товарищем заделался, потом гляди в побратимы запишется… Упырь решил к ним присоединиться?! Что вообще происходит? От одной не успели избавиться, другой прилетел. И вроде как тоже подросток? В чём суть? И почему именно Медведю досталась такая честь?!
— Так вы решили, гости дорогие? — вопросил глава, не двигаясь со своего места.
— Пожалуй, мы переночуем в повозке, здесь, если вы не возражаете, — сказал Медведь.
— Возражаю, — ответил глава всё тем же холодным, не живым голосом.
Сила нахмурился, Кощей фыркнул. Такого ответа Могильщик не ожидал. А глава, будто дав им время осознать — всего-то несколько секунд, продолжил:
— Ночь будет длинная, снежная. Холодная. После полуночи ожидается резкое понижение температуры. Здесь у нас частенько так. Правда обычно в лютень подобные явления, а вот в этом году аномалия, в морозень. Поэтому я прошу вас проследовать за мной в гостиницу или же уехать прочь, за пределы нашего квадрата. Вы уж меня извините за столь грубое к вам отношение. Я не хочу утром обнаружить ваши обледеневшие тела. К тому же, у нас тут не безопасно.
— Ты чего несёшь? Какие обледеневшие? — фыркнул недоверчиво Кощей и прищурился, дабы разглядеть получше старшего. — Да и ежели обледенеем, потом оттаем.
— Не сомневаюсь, — отозвался глава.
— Тогда мы поедим, — вернулся к теме насущной Сила и махнул головой в сторону повозки. — Спасибо за предложение и всего хорошего.
— Я вас провожу, — сказал глава, но Кощей воспротивился.
— Мы сами, — махнул он рукой и подошёл к коням.
Нарисовав в воздухе пару рун, Кощей приложил их ко лбам мертвяков, затем положил ладони им на морды, закрыл глаза. Кони, ни чем не отличавшиеся от живых, разве что белёсыми глазами, стояли спокойно. Им не за чем было волноваться, они мертвы. Некоторое время Скоморох рылся в своей голове, выискивая нужный маршрут. Каким-то образом карта дорог, да и всего мира, вместе с сёлами, городами, гостиницами и постоялыми дворами была в головах колдунов, они могли спокойно идти выбранным маршрутом и переносить нужный маршрут в головы мёртвым коням, благодаря ворожбеному знаку. Через некоторое время руны мягко вспыхнули красным светом, а после осыпались пеплом вниз. Новый маршрут загружен. Можно ехать. Волшба всегда происходила без всяких вспышек и суеты, и Могильщик частенько спрашивал Кощея: как же всё-таки так получалось? И Скоморох всё время ему отвечал одно и тоже: да хрен его знает.