— Ты серьёзно? — наконец, осведомился Кощей.
— Георгий Победоносец — христианский святой великомученик, наиболее почитаемый святой с таким именем и один из наиболее известных святых в христианском мире. Существует множество вариантов его жития, как канонических, так и апокрифических.
— Ты… — Скоморох завис, Медведь сильнее сдвинул брови к переносице. — Верующий?.. — с сомнением произнёс Кощей.
— Гай Юлий Цезарь — древнеримский государственный и политический деятель, полководец, писатель. Происходивший из древней патрицианской семьи, Цезарь последовательно добивался всех ординарных римских должностей и сделал себе имя на борьбе с консервативными сенаторами.
— Я же говорю — Дурак, — пробормотал Кощей.
— Александр Невский?.. — слабо вопросил упырь, на этот раз посмотрев на Скомороха так, будто спрашивал его — как такое имечко?
Кощей удивился.
— Дурак, — упрямо повторил брат.
— Чингисхан — основатель и первый великий хан Монгольской империи, объединивший разрозненные монгольские и тюркские племена; полководец, организовавший завоевательные походы монголов в Китай, Среднюю Азию, Ближний Восток (в большей части на территории современного Ирана), на Кавказ и в Восточную Европу. Основатель самой крупной в истории человечества континентальной империи, — с лёгким негодованием сказал упырёнок.
Медведь подумал о том, что этот идиот не знает своего имени, что подтверждало теорию о древнем, который совсем недавно пробудился. Ибо просыпаясь, древние не то, что имени своего не помнят, они и себя забывают. Через некоторое время могут что-то вспомнить, но это лишь обрывки и не всегда в тех обрывках их паспортные данные.
В подземельях Большой Столицы, да и под другими городами и даже сёлами, а то и под руинами древних цивилизаций находится много гробов со спящими упырями. О некоторых даже Лучезар Исследователь и исследователи Бабьей Избы ничего не ведают. Есть такие хранилища, которые закрыты толстыми, со странным механизмом дверьми, и открыть их сегодняшний человек даже колдовскими рунами не может. А есть такие, в которые ходы ещё не нашли, да и сами хранилища не нашли так же. Сам Лучезар об том говорил.
От Скомороха повеяло диким раздражением, и Медведь прервал свои размышления и решил спасти жизнь недоноска.
Кощей уже собирался схватить мальца за широкий ворот свитера, который был ему таким большим, что упырь вот-вот и захлебнётся в нём, но Сила протянул руку и положил ладонь парню на голову.
— Будешь Апанас, — сказал он.
Удивил. Кощей сделал такое выражение на лице, что Сила понял: имечко так себе. Однако отступать было бы трусостью. Ежели озвучил, значит, так и должно быть!
— Соглашайся на Дурака, — произнёс Скоморох, придя в себя. Потом покривился. — Это лучше, чем быть гнилым фруктом… Ананас.
— Ананас — многолетнее травянистое растение, вид рода Ананас семейства Бромелиевые. Ананас настоящий представлен в культуре многочисленным разнообразием сортов по всем тропическим странам земного шара.
— Апанас от Афанасий, — рыкнул на Кощея Медведь, тот скривил морду снова, мол, итак знаю. Затем открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.
— Афанасий — от греческого бессмертный… — проговорил, словно статист, упырёнок и вдруг засиял пуще прежнего, будто резко включённая лампочка. — Апанас! Апанас! — закричал он от радости и похлопал гордо ладонями себя по груди, а потом посмотрел на Ворону так, будто выиграл в очень сложной игре, одержав труднейшую за всю историю этой игры победу.
— Ворона! — крикнула она ему в лицо и тоже ударила себя по груди. — Ворона!
— Апанас!
— Ворона!
— Апанас!
— Ворона!..
— Рты закрыли! — гаркнул Медведь и сильнее ударил коней. Мимо проезжавший одинокий путник при выкрике Могильщика косо посмотрел на них, прищурился и, не останавливаясь, поехал дальше, тут же потеряв к ним интерес.
Когда до окраины моста оставалось несколько метров, Сила вдруг спросил, уж больно не давало ему покоя то, что пацан говорил странными словами, будто и правда вычитывая информацию из энциклопедии. Ему хотелось знать, откуда парнишка.
— Апанас, — позвал Сила, и упырёнок тут же повернул к нему голову, выпрямившись ещё больше, хотя куда уж сильнее, итак сидел, как будто кол проглотил. Засиял жуткой улыбкой, засверкал алыми, будто две лампочки, глазами. Ворона зарычала. — Лет тебе сколько?
На мгновение Апанас задумался, а Ворона тут же заговорила.
— Две… Две… Ворона две…
— Тебе тридцать четыре же. Каких две, — буркнул Медведь.