Сила Медведь [ЛитРес]

И Медведь глянул на небо, пытаясь увидеть в ярко-синем покрывале, на котором, пусть и у горизонта, ещё сияло солнце хотя бы отблеск одной звезды. Но, конечно же, не увидел, однако очертания огромной Луны Леи, выползающей из-за горизонта отчётливо проступали. Сила знал, что где-то там, в недрах Великого Космоса душа Святогора уходит в другие миры. А может снова в этот…

Догорел закат, ночь скользнула в дом,
В душной тесноте говоришь о былом.
В душной темноте стрелки на часах
Отсчитают сердца последний удар.
Ядовитый пламень поглотив тебя,
Душу заберёт, бросит в небеса.
Лодка у причала, как и звёздный путь,
Ждёт тебя. Осталось совсем чуть-чуть…

И прощальная песня останется со мной.
И щёки себе омою горькою слезой.
И прощальное слово сдавит болью грудь,
С этой дороге уже никуда не свернуть.

Солнце светит ясное. Новый день настал.
Кто-то соболезнует, кто-то промолчал.
И уже не важно, было как вчера.
Важно только это — больше никогда…
Будет завтра утро, будет завтра вечер.
Время, как и прежде, боль легко излечит.
И другая жизнь захлестнёт меня,
Память лишь останется. Да твоя звезда.

Медведь вспомнил похороны. А ещё то время, когда Святогор был мальцом. И был мальчишкой Борис, старший сын Игоря Воевателя, умерший раньше всех, даже раньше отца, и вспомнил Добромира Дурака, второго сына Великого Князя, кому прочили престол, несмотря на глупость и дурость, что царили в нём. Мстиславушку, тощую девку-ведьмачку с яркими глазами, выросшую в настоящую красавицу. И, конечно, вспомнил Игоря Воевателя, того, с кем хаживали в походы, с кем рубили врага и нечисть, с кем изъездили вдоль и поперёк всю необъятную матушку Славорусию.

Люди рождаются и умирают. Ничто не вечно под луной. И никто.

Когда солнце — алый, раскалённый блин — закатилось за горизонт, и на эту часть мира опустились сумерки, а прячущаяся за верхушками деревьев огромная Луна Лея стала наливаться ярким светом, повозка выехала к развилке. Медведь опасался засады, постройки остались позади, впереди пустые земли. За примерно километр до разветвления дорога резко ушла вверх, потянулась лесная полоса.

Царь-гора — горная гряда, разделявшая Большую Столицу на две части, была довольно широкой, но не высокой. В центре этого уродства — никак по другому нельзя назвать спину того монстра, что застыл мёртвым сном со времён Конца Света, высился неживой вулкан. В его здоровущей горловине, из которой большим взрывом выбросило огромное количество пепла, лавы и камней, что потом замерли вокруг него в причудливых формах, имитируя то ли животных, то ли какие-то растения, люди добывали руду. В ночи застывшая лава и камни, что охраняли громадину, расцветали ярким светом. И сейчас укрытые снегом казались волшебными фигурами дивных монстров. Силе удалось лишь отчасти рассмотреть эту удивительную красоту, остроконечные холмы, через которые потянулась дорога, чуть уходя вверх и в сторону закрывали обзор. Ворона же с Апанасом тут же обернулись в птицу и летучую мышь, чтобы взлетев вверх, рассмотреть чудо получше.

Когда кони вырулили на большую площадку, Сила попридержал их, чтобы обождать вампирят. Те летали в сизом небе, что-то по своему кричали, визжали, рычали, потом вроде даже смахнулись — птица долбанула летучую мышь пару раз клювом, на что летучая мышь укусила птицу за крыло, — а после резко опустились на облучок, вернув себе человеческий вид. Сила тронул вожжи. Упырята тут же переключили внимание. Развилка оказалась в гуще удивительно высоких, с могучими, толстыми стволами елей и сосен, с мохнатыми снеговыми шапками на многочисленных ветвях. Между этими деревьями, уходящими вверх по пологим склонам хребтов, тянулись тропинки и аллейки, там стояли столбы с причудливыми фонарями и лавочки со скамьями. А дальше, выше по склону, виднелись беседки и смотровая площадка. На другом склоне большого холма был так же парк, а вид со смотровой открывался как раз-таки на вулканических «охранников». На входе в парк стояли два огромных деревянных резных медведя. Они держали в могучих лапах большую доску, на которой было написано: «Царъ-Гора». Пред входом уже стоял фургончик колдунов, что приехали зажечь фонари. В другой фургон загружались дорожники, прочистившие аллеи парка от выпавшего снега.

Это всё Большая Столица, которая, порой казалось, не имела ни конца ни края.