Афродита недовольно сложила руки на груди и обвиняюще бросила:
- Мог бы хоть попытаться! Посейдона не видели уже много лет!
Аид проигнорировал её выпад. Вместо этого он вздохнул, отмахнулся от нахально лезущих в лицо теней, и серьезно произнес:
- Дверь в Тартар почти разрушена.
Афродита с ужасом взглянула на него:
- И ты молчал?! Почему не сказал Зевсу?
Владыка мертвых пожал плечами:
- Смысл сеять панику? Восстановить дверь может только Посейдон. Ты же знаешь.
Афродита отчаянно застонала.
Несмотря на кажущуюся юность и свежесть, Афродита на самом деле была самой старшей из богов Олимпа. Она появилась в то время, когда еще не родился ни Зевс, ни Посейдон, ни тем более их многочисленные дети.
Афродита помнила, как Посейдон ковал медную дверь, ведущую в Тартар – самый дальний и жуткий уголок подземного царства. Эта дверь должна сдерживать самых жутких чудовищ и самых опасных грешников, какие только существовали на свете. Это было сотни лет назад...
Сейчас юные божества и не догадываются, что прежде чем стать владыкой моря, Посейдон был хтоническим богом – связанным с подземным миром. Он нёс смерть и порождал землетрясения. В те времена смертные мало различали Посейдона и Аида, справедливо опасаясь их обоих. Посейдон одновременно насылал на людей стихийные бедствия и оплодотворял поля весенними водами. Со временем Посейдон полностью перешел править в водную стихию, однако в его душе навсегда осталась печать смерти, которую неизбежно оставляет подземный мир.
- Почему нельзя изготовить новую дверь? – раздраженно спросила Афродита. – За сотни лет боги не научились ковать замки?
- Потому что придется снести старую, – бесстрастно пояснил Аид. – А это, как ты понимаешь, лишено смысла.
Богиня любви с трудом подавила очередной тяжелый вздох.
- Значит, у нас не так много выбора…
- Именно – подтвердил Аид. – Но мы продолжим.
Тени вокруг него сгустились настолько, что охватили мужчину полностью, скрывая за густыми клубами черного дыма. А когда они рассеялись, Аида в бухте уже не было.
Рассветное солнце мягко окутывало землю розоватым одеялом своих лучей. Мелкие животные и птицы только начали просыпаться, спеша по своим важным делам, наполняя лес свойственными только ему одному звуками, так гармонично вписывающимися в окружающую среду, что, не прислушавшись, было невозможно их услышать. Грядущий день обещал тишь и спокойствие. Где-то вдали можно было различить слабое шуршание океана.
Сухой треск ломающейся ветки внес резкую ноту в совершенную гармонию леса. Молодая олениха, мирно пасущаяся в чаще, быстро вздернула голову и испуганно всхрапнула, нервно переступая с ноги на ногу. Чувствительные ноздри широко раздувались, большие влажные глаза настороженно обводили каждый куст. Безветренная погода не позволяла зверю использовать обоняние как главный исследовательский орган. Но за одним из деревьев внимательный зверь обнаружил подозрительную тень.
Высокая, тонкая - не похожая на обитателей леса.
Олениха перевела взгляд чуть выше и встретила чужой взгляд. Он нес беду. Но, прежде чем животное успело броситься наутек, со стороны тени стремительно вынеслась длинная стрела и глубоко вонзилась ему прямо в левое плечо. Всё произошло за считанные мгновения. От боли олениха взвилась на дыбы и помчалась в чащу. Пелена страха застилала глаза, животное почти не различало, куда несется, ломая ветки и чудом избегая столкновения с деревьями. Теплый ручеек крови, обильно вытекающий из раны, неприятно скатывался вниз по туловищу, заставляя мчаться еще быстрее от ужаса. Но далеко уйти бедному зверю не удалось – сделав очередной поворот, олениха снова увидела впереди загадочное существо. Оно перемещалось большими прыжками, ловко огибая неудобные валуны и кусты. При очередном прыжке создание вышло, наконец, на свет, и солнце позволило зверю разглядеть своего мучителя.
Человек!
Но понимание этого не дало ни малейшего преимущества. Последнее, что видела олениха в этой жизни – несущийся к ее голове продолговатый блестящий предмет.