Аид не принадлежал к числу олимпийских богов, и когда-то это казалось вопиющей несправедливостью. Он был старшим из сыновей Кроноса и Реи, поэтому в своё время полагал, что имеет больше прав на звание верховного бога. Впрочем, и Посейдон имел такие же амбиции. Зевсу пришлось потратить немало сил, чтобы удержать власть и приструнить братьев. Молодость была бурной…
Однако сейчас, пролетая над черными водами Стикса, Аид точно знал, что для него нет места лучше подземного мира. Здесь был покой и умиротворяющая тишина, которых так не хватало на Олимпе. И не было раздражающей суеты и бесконечных глупых собраний, споров, соперничества, являющихся неизменными спутниками олимпийской жизни. По крайней мере, так считал Аид. Остальные боги почему-то не слишком жаловали подземный мир и избегали здесь появляться. Тем более что прийти в гости было не так просто.
Чтобы попасть во дворец, даже владыка мертвых должен был пересечь пять рек. Магия подземного мира блокировала любые порталы. Но Аида это не смущало. Ему нравилось наблюдать за своим царством.
Первой неторопливо растекалась знаменитая река Стикс. Она опоясывала подземный мир аж девять раз, и путь по ней был самым долгим, хотя и не самым страшным. Водами Стикса клялись боги в чрезвычайно важных случаях, и клятву эту было невозможно нарушить. Стикс называли также рекой ненависти, черные воды которой олицетворяли страх и мрак.
В тёмный Стикс вливался ледяной поток - река плача Коцит. Самая холодная река – любой предмет, погрузившийся в её воды, моментально оледеневал. По берегам Коцита любили бродить неупокоенные души, сокрушающиеся о потере своей земной жизни.
А вот те, кто не хотел страдать, с радостью встречали следующую реку - Лету. Лета считалась рекой забвения. Сделав глоток из её вод, можно было навсегда проститься с памятью о прошлом. Для некоторых это было настоящим избавлением от всех печалей и напрасных сожалений.
Четвертая река – Флегетон – состояла из жидкого пламени. Огненным кольцом она охватывала дворец Аида и вела прямиком в бездну Тартара.
И, наконец, последней была мутная река Ахеронт, на берегах которой толпились сотни ожидающих переправы душ. Река боли и скорби, она была последним рубежом, отделяющим души от их прежней жизни. Здесь хозяйничал Харон, угрюмый старик, возрастом древнее самого Аида. Бог не вмешивался в работу Харона, позволяя решать самому все сопутствующие вопросы.
Речной туман под ногами рассеялся, колесница мягко опустилась на песчаный берег. Здесь было гораздо светлее, чем на равнинах, хотя и без солнца, а уж буйная растительность не давала проходу. Здесь начиналась мрачная, но мягкая красота подземного царства, о которой знали лишь единицы.
Аид ступил на землю, и непривычная легкая улыбка озарила его лицо. Навстречу шла Персефона в сопровождении Цербера, который был ей по пояс. Адский пес важно задрал все три головы, сканируя бордовыми глазами окрестности. Тёмно-коричневая шкура лоснилась, выделяя мощные мышцы на плечах и спине зверя, длинный хвост с ядовитым жалом расслабленно опущен. Аид полюбовался товарищем. Цербер был не просто псом. Он был хранителем подземного мира, защитником, чрезвычайно умным существом и верным другом. Но сейчас… Аида куда больше интересовала жена.
Её густые рыжие волосы трепетали от легкого ветра, тонкие пальцы сжимали подол простого шифонового платья, а зеленые глаза лучились радостью.
Она всегда ждала его во время отлучек в верхний мир. Всегда встречала.
Иногда Аид приходил в ужас от мысли, что его жена, прекрасная и вечно юная богиня весны, вынуждена влачить подземное существование. Ему казалось, что ей необходима свобода, простор, регулярные прогулки с подругами, что ей нужно принимать поклонения живых людей и богов, что она зачахнет в мрачном дворце, окруженная только душами умерших и хтоническими божествами. Это всё было так не похоже на неё.