Персефона удовлетворенно прикрыла глаза. Она знала, что муж мог быть иногда несдержан. К счастью, отходил он тоже быстро.
- Договорились, - шепнула она, на миг прижавшись щекой к его ладони.
Потом ее взгляд стал серьезнее:
- Я знаю, что на самом деле тебя волнует, - богиня взмахнула рукой в неопределенном направлении. - Я отправила Гекату и Немесиду проверить дверь в Тартар, но, боюсь, они мало чем могут помочь. Разве что попробуют слегка укрепить разломы.
Аид нахмурился:
- Сколько осталось времени?
- Около месяца… - покачала головой супруга. - Если повезет, то чуть больше. Я думаю, есть смысл просить Гефеста ковать новую дверь.
- Если мы снимем прежнюю дверь хоть на миг, многие чудовища успеют вырваться наружу, - мрачно произнес Аид. – Мы не может так рисковать.
- Если мы не сделаем новую дверь, они в любом случае выберутся! – возразила Персефона. – Только уже все до единого.
Аид промолчал. Он понимал, что жена права. Но проблема была не столько в самой двери, сколько в заключавшейся в ней магии. Посейдон вложил в свою дверь мощные хтонические силы, отдав практически всё, что у него было на тот момент. Именно после этого богу морей стало сложно появляться в подземном царстве.
У Гефеста не было силы такого типа и такого уровня. Ни у кого из нынешних богов больше не было. Кроме… самого Аида.
Повелитель мертвых вздохнул. Нужно в ближайшее время принять какое-то решение. Это лучше чем сидеть без дела и надеяться на чудо. После стольких лет отсутствия вряд ли Посейдон вернется прямо сейчас. А значит надо решать проблему без него.
Аид перевел тяжелый взгляд на жену:
- Наведаюсь на Олимп завтра – пообещал он. – Возможно, удастся что-то придумать.
Персефона перевела взгляд на мерцающие головки асфоделей. Они слегка колыхались на ветру и нежно шептали что-то друг другу. Вокруг было тихо и спокойно, словно и не нависала над всем подземным, а заодно и верхним миром, страшная катастрофа. Не может быть, чтобы весь их привычный уклад был разрушен из-за какой-то двери.
Богиня весны и плодородия прижалась к плечу мужа:
- Обязательно удастся.
Раймонд сидел на крыше своего дома и задумчиво осматривал окрестности. Каждый уголок деревни был настолько знакомым, что мужчина мог бы отыскать здесь что угодно с завязанными глазами. Завтра ему предстояло вернуться на Нибур и продолжить службу, но мужчина не слишком торопился. Ему нравилось умиротворяющее спокойствие деревни, красота природы вокруг и бесхитростность здешних жителей. Труды по хозяйству приносили больше удовлетворения, чем военная служба, но закон есть закон, да и жить на что-то надо, поэтому Раймонд не жаловался. Он прекрасно осознавал, что у всего есть своя цена.
Так уж получилось, что Раймонд уродился замкнутым и стеснительным мальчиком, а потеря отца вдвойне ударила по его детскому сердцу, заставив сторониться людей еще больше. Он, может быть, и хотел бы с кем-то подружиться, но боялся снова ощутить ту боль потери близкого человека, которую испытал однажды, да и не умел он непринужденно заводить новые знакомства, как это делал брат. С годами подобная блажь прошла, и Раймонд чувствовал полное удовлетворение от своей жизни – у него есть крепкий дом с небольшим участком, хорошая служба, позволяющая не только самому жить прилично, но и помогать матери и брату. Остальное уже не так важно. Мать, конечно, иногда намекала на женитьбу, но Раймонд лишь посмеивался. Понятно, что ей хочется и помощницу в дом, и внуков понянчить, но Раймонд слишком хорошо помнил, каково это – жить без отца, и не хотел обрекать своих возможных детей на подобное существование. А на то, что он доживет хотя бы до сорока лет, мужчина не особо рассчитывал. Служба есть служба.
Лёгкое жжение на запястье отвлекло мужчину от раздумий. Вступая в должность капитана, Раймонд получил так же особое устройство – голографический передатчик. Это был с виду небольшой диск, ремешками прикрепленный к запястью носителя. Он служил одновременно средством и связи, и сбора любой информации. Но сейчас было слишком рано для вызова… Раймонд нахмурился и нажал на кнопку ответа. Диск передатчика тут же засиял голубоватым светом, и перед мужчиной появилась миниатюрная голографическая копия молодого мужчины в узких квадратных очках.