Я укуталась в плащ и подправила, испорченный за время сна, макияж. Мне надо было убираться отсюда как можно скорее, несмотря на драку в зале и то, что за городом меня ждал ночной лес. И тут мой желудок впервые за сутки требовательно заявил о себе — последний раз я ела еще в день отъезда Андрианы. В связи с этим было решено задержаться и съесть таки мой оплаченный ужин.
Прежде, чем спустится в зал, я с высоты лестницы внимательно осмотрелась. Веселая компания троллей праздновала какое-то важное событие в жизни своего товарища, его то и дело хлопали по плечу и выкрикивали что-то одобрительное. Драки, как я поняла, не было, а все сломанные стулья и разбитые кружки были данью уважения их общему другу. За соседним столиком сидело два гнома, увлеченно доказывающих друг другу свою точку зрения. Доказательства обретали свою историческую значимость на столе с помощью ржавого гвоздя. А в дальнем углу тихо обсуждала свои дела странная компания в черных балахонах, расовая принадлежность которых не поддавалась идентификации, так как лица закрывали капюшоны. Остальные столики занимали горожане и странники разной степени опьянения, из женщин только разносчица. Ну и теперь еще я.
Свободных столиков естественно не было, да и были бы я бы не села рядом с этими подозрительными личностями. Есть хотелось жутко, поэтому пришлось пересилить себя и подойти к стойке.
— Добрый вечер, — парня снова передернуло от моей улыбки. — Я могу получить свой ужин?
— Да, да. Лайда! — от неожиданности я вздрогнула. Даже и не подозревала, что он способен на такой крик. — Принеси госпоже ужин, — добавил трактирщик молодой девушке, вышедшей из подсобки.
Девушка как-то подозрительно спокойно оглядела меня, не выказав абсолютно никаких признаков отвращения или страха. На нее даже не подействовала моя фирменная улыбка. Ужин же она доставила в мгновение ока, и уже через пять минут я уплетала жареное мясо с картошкой, буквально заглатывая куски. Обслужив меня, Лайда не ушла, а принялась протирать стойку и кружки, иногда поглядывая и в мою сторону. Столь пристальное внимание начинало раздражать, и после особенно пытливого взгляда я не выдержала:
— И долго вы еще собираетесь на меня пялиться? — я посмотрела на нее в упор.
— Я просто подумала, что вам нужна помощь.
— С чего вы взяли?
— Да с того, что вздрагиваешь каждый раз, как открывается дверь или рядом кто-то проходит, — она хихикнула. — Ты ведь не ведьма?
— Почему это? — возмутилась я и зажгла пульсар.
— Значит, все-таки ведьма, — вздохнула Лайда. — Правда? — она как будто не могла поверить своему счастью. — Значит…значит, ты сможешь мне помочь, правда?
— В чем? Еще минуту назад ты утверждала, что это мне нужна помощь.
— Я думала, что ты только притворяешься ведьмой. Но теперь я прошу тебя о помощи.
— А почему я должна это делать?
— Потому…потому что, я тоже смогу тебе помочь, — обрадовалась она.
— И чем же?
— Тебя ведь ищут, — это был не вопрос, а утверждение.
— Даже если так, то что ты можешь сделать?
— Я могу пустить их по ложному следу.
— Как?
— Очень просто. Скажу, что тебя здесь не было.
— Но меня видела не только ты.
— Если я захочу, то они тоже ничего не скажут.
— Допустим… И что должна сделать я.
— Просто использовать свои ведьминские способности, — она счастливо улыбнулась. — Понимаешь, помочь мне может только ведьма.
Лайда вдруг стала какой-то растерянной, испуганной и взволнованной. Казалось, что она сейчас заплачет. Девушка вдруг схватила меня за руку и ее волнение начало передаваться мне.
— Ты, наверное, помнишь историю о ведьмином цветке…
— Да, — я читала легенды и сказания Валийи еще будучи кандидаткой. Помнится, ведьминым считался любой цветок, подаренный ведьмой русалке. Проблема заключалась в том, что вместе с цветком девушка отдавала русалке свою любовь. Ну или что-то такое. Прочитала я в тот день с полкниги историй, поэтому в голове была полная каша.
— И ты…, - она помолчала, — поможешь мне избавиться от проклятья?
— Как? — я бы не сказала, что мне было очень жаль Лайду: ведь я даже не помнила, чем чревато проклятие ведьминого цветка, но никогда не могла отказать, если меня упрашивали.
Девушка отвернула рукав, чтобы можно было увидеть отметину — казалось, что кто-то схватил ее за запястье раскаленной рукой, и остался ожог в виде пальцев.
— Ты должна избавить меня от этого шрама, как от любого другого.
— Я не умею.
— Ну тогда… — она вздохнула и начала подниматься из-за стола.
— Стой…Я попробую.
Эх, во что же я ввязалась? Внутренний голос подсказывал, что все не должно быть так, что это ошибка, но у меня никогда не была хорошо развита интуиция, поэтому я стряхнула оцепенение и взялась руками за запястье Лайды.
Единственное, что приходило в голову, это представить, что шрам исчезает. Я сосредоточилась, вообразив, как под моими руками отметина разглаживается, и почувствовала, что мои ладони нагреваются, как, наверное, и те, что оставили это знак. Мне вдруг стало жарко, в глазах потемнело, а потом… перед глазами появилась речка, Лайда.
Лайда что-то искала в воде.
— Ни это случайно ищешь? — русалка оперлась на берег и подняла над головой металлическую заколку.
Девушка подскочила от неожиданности, а русалка рассмеялась скрипучим смехом.
— Да, — Лайда кинулась в ее сторону.
— Э, нет, — речная жительница спрятала заколку за спину. — Я отдам тебе ее только если ты принесешь вон тот красный цветок.
Лайда знала легенду, но это только поверье, а вот если она потеряет заколку, которую ей подарил жених, то он очень рассердится. Гнев Тира для нее был намного реальнее, чем какое-то несуществующее проклятье, и девушка принесла цветок. Когда Лайда протянула руку русалке, та вдруг схватила ее за запястье и притянула к себе.
— Теперь ты моя. Или он (она показала заколку, имея ввиду Тира) мой. Выбирай. У тебя только семь дней, — она хищно оскалилась, обнажив желтые острые зубы.
Потом были отрывки: Лайда стоит на мосту и собирается прыгнуть, но не успевает. Девушка сидит над телом парня с разбитой головой.
При этом я чувствовала все нарастающее отчаяние и безысходность девушки.
— Он тебе не достанется, — шепчет Лайда.
Лайда снова на мосту и на этот раз прыгает. Темнота. Свет. Головная боль. Русалка не взяла ее, зато браслет оставила, сделав еще отчетливее, давая понять, что в следующий раз заберет ее возлюбленного.
А потом был снова страх, отчаяние и какая-то жесткая решимость. Что-то сломалось в ней.
Руку вдруг сильно обожгло и я снова увидела забегаловку.
— Ух, ты, — девушка гладила чистое запястье. Потом вдруг подняла на меня глаза, — Прости…
— За что? — внутри у меня все сжалось.
— Этот браслет теперь твой. Нельзя избавиться от проклятья, не сделав жертву.
Я посмотрела на свои запястья — чисто.
— Оно не сразу появится…, - Лайда поднялась и ушла, а я так и осталась сидеть. Почему-то злилась не на нее, а на свою глупость. Как я могла быть такой глупой, что согласилась провести магический эксперимент с незнакомой девушкой? Радовало, если, конечно, можно так выразиться, только то, что жениха у меня не было и не предвиделось. Пока…
Уже выходя из «гостиницы», я услышала конское ржание, хруст ломаемого дерева, чей-то испуганный крик, а только после этого увидела мою лошадку. Дальше справляться с собой и изображать спокойствие я не смогла: я рванулась к конюху, мальчишке лет 15, отчаянно пытавшемуся загнать Аурель обратно в конюшню.
— Оседлай мне лошадь, — истерично крикнула я, окончательно потеряв над собой контроль. Сама я не смогла бы сейчас даже поднять седло: руки дрожали и отказывались повиноваться, а страх не позволял адекватно воспринимать реальность. Перед глазами стояло лицо Лайды, такое испуганное и милое сначала и такое зловещее после.