Одним из первых ярких воспоминаний Эммета был поход с родителями в парк развлечений. Отец купил им билеты на аттракцион, похожий на колесо, внутри которого нужно было стоять, спиной прижавшись к стенке. Когда машина разогналась, дно у колеса опустилось, а людей удерживала только сила притяжения.
— Расслабься, веселись, — успокаивал отец, когда аттракцион раскрутился со скоростью, какой Эммет никогда в жизни не испытывал. Он попробовал пошевелить ногами, но они уже как будто не были частью его тела. Он чувствовал себя так, словно его всего скрутили и склеили скотчем. Посмотрев вверх, Эммет испугался, что они отлетят рикошетом за трейлеры, те, что рядом с деревянным забором парка, или еще хуже — вылетят в бесконечные просторы галактики.
Эммет молился, чтобы все это скорее закончилось. Краем глаза он увидел, как отец пытается повернуть голову и что-то сказать. Едва отец открыл рот, ветер вырвал его зубной протез, и розовая десна с рядом белых зубов полетела прямо в механизм аттракциона. Врезавшись в шкив, зубы разлетелись на белые осколки, которые крупной дробью вонзились в кожу. У Эммета на бедре до сих пор дюймовый шрам от одного из зубов. Летом, когда Эммет загорал, шрам всегда оставался белым. Отец закричал, чтобы аттракцион остановили, но никто ничего не понял. Без своей искусственной челюсти он шамкал, как старик. Машина продолжала крутиться, и, когда наконец остановилась, у всей семьи и нескольких незнакомцев на лицах застыли гримасы ужаса. Когда Эммет сошел на асфальт, тело еще долго не слушалось. Эммет несколько дней ничего не ел.
«Сейчас я верчусь так же быстро», — думал Эммет, когда Луиза вела его к воротам. Всюду пахло дымком от стволов пластмассовых винтовок и хлопушек. Вокруг неоновых фонарей роилась мошкара. Он услышал смех пьяных девушек, которые стояли на мостике, опасно склонившись надо рвом и ухватившись для равновесия за гирлянды, развешенные вдоль палатки. Лампочки гирлянд погрузились в воду, послышался щелчок короткого замыкания, и огни потухли. Повсюду висели клубы дыма, мерцали искры и слышались взрывы.
Луиза увела Эммета от стрельбища к дальней палатке. Ему казалось, что за их спинами осталось минное поле, и каждый их шаг сопровождают взрывы.
В палатке они увидели компьютер с огромным стеклянным шаром в центре. Он стоял среди сложенных стульев и железных пони для карусели, завернутых в холстину, точно в саваны. Внутри стеклянного шара лежала резиновая ведьма в блестящей шляпе. Ее тело было натянуто на монитор компьютера и напоминало кусок мягкого масла. На крышке машины болталась табличка: «Моргана — Чудо-Женщина. За пятьдесят центов она предскажет ваше будущее».
Луиза сдула со стекла пыль и бросила два четвертака в щель на боку машины. Моргана ожила. Лицо ее осветилось двумя лампочками величиной со зрачок, которые зажглись позади ее глаз. Предсказательница поднялась и села, покачивая головой из стороны в сторону и в трансе прикусив язык. Ее взгляд остекленел, а резиновые губы сложились в улыбку. Приглушенный голос из микрофона, встроенного где-то глубоко внутри куклы, спросил:
— Когда вы родились?
Луиза набрала на цифровой панели дату своего рождения. Через несколько секунд полоска бумаги выползла из автомата и упала Луизе в руку. Моргана испустила дух. Глаза ее сползли на губы, губы на подбородок, а подбородок упал на полку, словно чтение Луизиного будущего лишило Моргану сил. Луиза глянула на бумажку и рассмеялась, но, когда Эммет подошел, чтобы тоже прочитать, быстро смяла ее и положила себе под язык.
Неужели все люди, рожденные в тот же день, что и Луиза, получают от Морганы одинаковый совет, думал Эммет. Но когда Луиза набрала день рождения Эммета, Моргана съела деньги, не поднимая головы. После этого, оживляя Моргану, они окружали ее с двух сторон и прятали бумажки с предсказаниями в карманы, не читая. Эммету было наплевать, сколько денег они потратят. Они набивали Моргану мелочью, пока ее резиновая шея не натянулась до предела, а их карманы не оттопырились от пророчеств.
Луиза повела Эммета на улицу. Ночь наполнилась звуками: пением флейт, скрежетом колес обозрения и визгом поднимающихся на нем людей, звоном дроби, сбивающей в тире металлических кроликов, которые бегали вокруг акварельных деревьев. На палатке, в которой располагался тир, были развешены семейки плюшевых кроликов, которые желтыми и голубыми горгульями пялились сверху вниз на отдыхающих. У некоторых кроликов к головам были пришиты шляпки, а к кожаным носам приклеены очки. Кролики-женщины были в передниках и с розовыми сумочками. Кролики-дети завернуты в пеленки и с рукавичками на лапах. У каждого по шесть усиков, пришитых над улыбкой.